― ...женолюбом вроде вас и меня?
― Вы смеетесь надо мной, Фонеска, ― сказал он.
― Нет, извините меня.
― Мне продолжать, или вы хотите поухмыляться?
― Я не ухмыляюсь.
― Джеффри Грин приманивает женщин-клиенток, которые чувствуют себя с ним раскованно, а потом соблазняет их. Может быть, они думают, что обращают его на путь истинный.
― А может быть, он действительно гей, ― сказал я.
― А может быть, он тот, кем его хочет видеть его клиент, ― подхватил Себастьян. ― Я думаю, что он знает, где Мелани. И я хочу найти ее. Я уверен, что решу проблему, если она только согласится встретиться со мной и все обсудить.
― Я буду продолжать поиски.
Он откинулся на спинку и произнес:
― Хорошо.
Я допил свой коктейль, встал и сказал, что мне пора. Мой собеседник посмотрел на часы и тоже сказал, что должен ехать. Он положил на стол двадцать долларов, мы прошли сквозь сигарный дым и взрывы хохота, спустились по лестнице и вышли на улицу. Себастьян кивнул одному из молодых швейцаров, который тут же отправился искать машину.
― Найдите мне ее, Фонеска, ― проговорил он, кладя мне руку на плечо.
Я кивнул и направился по пирсу к стоянке. Теперь чаек было больше, а пеликаны исчезли.
Квартира Салли Поровски находилась в одном из двухэтажных комплексов, состоящих из шести или семи корпусов. Большая автостоянка, газоны, кусты и деревья, включая несколько пальм, выглядели очень ухоженными.
Дом я нашел легко. Таблички с адресами, написанными крупными золотыми буквами, легко читались в вечерних огнях. Когда я подошел к двери, из-за нее доносились голоса. Мужской голос я узнал сразу: Харрисон Форд. Я нажал кнопку звонка и подождал. Внутри послышался мальчишеский голос:
― В дверь звонят. Наверное, это Кевин Костнер к тебе, мам.
― Майк, может быть, совершишь жест доброй воли?
Еще через пару секунд дверь открылась. Передо мной стоял долговязый подросток в голубой футболке, тысячу раз стиранных джинсах и босиком. У него были длинные волосы и серьга в левом ухе. Он смотрел на меня молча.
― Меня зовут Лью Фонеска, ― сказал я, протягивая руку.
Он пожал ее и продолжал стоять, держась за дверь.
― Мне можно войти? ― спросил я.
― Конечно. ― Шагнув к дивану у стены и плюхнувшись на него, он закинул ноги на низкий кофейный столик и устремил глаза на экран телевизора, где Харрисон Форд карабкался по крыше.
Я стоял в небольшой уютной гостиной с мягким ярким диваном, креслом, кофейным столиком темного дерева и цветами в подвесных кашпо на стене. На полу лежал серый палас. Очевидно, во всех квартирах дома полы были выстелены такими паласами. Гостиная и находящаяся за ней столовая были чистыми и опрятными.
Я закрыл за собой дверь и произнес:
― «Неистовый».
― Ага, ― буркнул Майк.
― Какой твой любимый фильм с Фордом?
Он посмотрел на меня и спросил:
― А вам интересно?
― Ну да. Мне же надо как-то убить время, пока твоя мама не придет мне на помощь. Нам обоим будет проще, если мы найдем о чем поговорить. Мне больше всего нравится «Свидетель».
Майк кивнул и снова повернулся к телевизору. Форд чуть не сорвался с крыши.
― Еще мне нравится первый «Индиана Джонс», ― сказал я.
― Угу, ― буркнул Майк.
― У меня есть оба фильма на кассетах, ― сказал я.
― У нас мало места для кассет, но видик есть.
― Ты можешь брать у меня кассеты.
― Это зависит от того, будет ли у вас еще свидание с матерью.
― Скорее всего, конечно, нет, но может быть. Я живу за «ДК», на Триста первой.
― Да? ― Он посмотрел на меня. ― Я там часто бываю. Вы там обедаете?
― Каждый день, ― сказал я.
― Ну ни фига себе... О, черт, я обещал матери не говорить «ни фига себе», а то...
― А мне это по фигу, ― сказал я.
Он посмотрел на меня и улыбнулся.
Из столовой поспешно вышла Салли, надевая сережку.
― Извините меня, пожалуйста, ― сказала она.= ― Только что вернулась домой с вызова... Я говорила вам. Вы познакомились с Майком?
― Да.
― Вы сказали ― одеваться просто. Я так и сделала.
На ней было свободное платье с поясом, туфли без каблуков и серебряные серьги. Волосы она уложила как-то особенно пышно и подкрасилась ярче, чем накануне. Она выглядела великолепно.
― Я готова, ― сказала она.
Майк, всецело поглощенный телевизором, шевелил пальцами на ногах.
― И я готов, ― сказал я.
Это была неправда, и у меня было чувство, что неправду говорит и она.
― Еще одно, ― вспомнила Салли, обернулась и позвала: ― Сьюзан!
Открылась вторая дверь, и вошла девочка лет девяти в обрезанных джинсах, зеленой блузке и кроссовках. Очень хорошенькая, с длинными темными волнистыми волосами, очень похожая на мать.
― Сьюзан, это мистер Фонеска, ― сказала Салли.
― Фонеска, ― повторила девочка. ― А в Италии есть евреи?
― Есть, ― ответил я, ― но я не из их числа.
― Я тебе говорил, ― бросил Майк, не поворачиваясь.
― Рад был познакомиться с вами, Сьюзан, Майк, ― сказал я.
― А у вас есть кассета с «Секретными материалами»? ― спросил Майк.
― Нет, ― ответил я. Салли уже вела меня к двери.
Майк пожал плечами.
― Можно мне посидеть до десяти? ― спросила Сьюзан вкрадчивым голоском.
― До девяти. В девять в постель и выключить свет. Завтра в школу. Ты слышишь это каждый вечер, пора бы запомнить.
― Но сегодня ведь не как всегда, ― сказала девочка, взглядывая на меня.
― В девять часов. Майк?
― В девять, ― рапортовал сын. ― А когда ты придешь?