Я проснулся. Занавески я не задергивал, и комната была залита светом. На экране телевизора какие-то женщины играли в гольф. Будильник на столике у кровати показывал почти девять часов.
― Поехали, ― произнес мужской голос.
Я встал и подошел к окну. Мужчина в бейсбольной кепке «Цинциннати Редз» загружал вещи в багажник. Женщина и мальчик садились в машину.
― Кажется, все. ― Мужчина закрыл багажник.
Он поднял глаза, увидел в окне меня и, не зная, как реагировать, на всякий случай улыбнулся. Я тоже улыбнулся и зачем-то стал махать рукой, пока семья выезжала со стоянки. Потом оделся, расплатился за комнату и побежал к дому.
Дверь была закрыта, но не заперта. Полицейской печати на замке также не было. Я вошел. На полу, где лежало тело Берил, и возле кровати, где была брошена монтировка, осталась кровь. Я переоделся и поспешил к машине.
Как обычно, я вышел у «Сарасота ньюс энд букс», купил кофе и шоколадного печенья, оставил машину перед книжным магазином и направился в офис Энн Горовиц.
― Извините, пожалуйста, за опоздание, ― сказал я, протягивая ей пакет. Она действительно обожала сладости.
Энн положила печенье на салфетку на столике, открыла кофе, понюхала и одобрительно кивнула головой. На ней было ярко-желтое платье с каймой из больших красных яблок и серьги под цвет каймы. Солнце заливало комнату.
― Спасибо, что согласились принять меня.
― Просто оказалось незанятое время.
― И все-таки...
― Я прощаю вас, ― сказала она. ― Говорите. Я буду пить, есть и слушать.
Я стал говорить. Она хрустела печеньем и слушала, время от времени кивая головой. Когда минут через десять я замолчал, она уже доела печенье и почти допила кофе.
― Это события, ― произнесла она. ― А каковы ваши чувства?
― Относительно чего?
― Относительно чего? ― повторила она с раздражением. ― Относительно убитой женщины. Относительно вашего свидания с Салли...
― Поровски, ― подсказал я.
― Она еврейка?
― Да.
― Это потому, что я еврейка?
― Вы спрашиваете, пригласил ли я ее на свидание из-за того, что вы еврейка? Нет, навряд ли.
Энн кивнула.
― Мысль-пожелание с моей стороны, ― прокомментировала она. ― Вы хотите, чтобы я вам сказала, почему вы пригласили ее? Этого я еще не знаю. Вы чувствуете себя виноватым из-за того, что сделали это. Вам кажется, что вы предали свою жену.
― Да, ― сказал я.
― Но ведь вам было хорошо с ней? Она нравится вам?
― Да. С ней очень легко.
― Сексуальные мысли, ощущения? Я поколебался.
― Да.
― Это хорошо, ― сказала Энн. ― Если вы не будете это печенье...
Я разломил последнюю печенину и протянул ей половину.
― В чем-то она очень похожа на мою жену. В чем-то совсем нет.
― Вы собираетесь увидеться с ней еще?
― Да.
― Как бы вы охарактеризовали свое поведение на этом свидании?
― Я сделал его совершенно безопасным для нас обоих, посвятив большую часть времени поискам Адели Три.
― Она нашла это приемлемым?
― Да. Она сказала: «Вы умеете понравиться девушке на первом свидании».
― Ирония. ― Энн подобрала последние крошки печенья.
― Да. Моя бабушка пекла похожее печенье. Не помню, как она его называла, но оно было очень вкусное.
― Она тоже была из Италии?
― Да, из Рима. Хорошо говорила по-английски, но с акцентом.
― Это замечание кажется вам необходимым? ― спросила Энн.
― Да, но я не знаю почему.
― Оставим это до другого раза. А теперь давайте вернемся к убийству и к вашему сну. Каково ваше отношение к погибшей женщине, к тому, что случилось; что, по-вашему, означает ваш сон?
― Слишком много вопросов, ― сказал я, допивая остывший кофе.
― Начинайте. Вас переполняет злость?
― Да, но мне кажется, моя злость недостаточно сильна. Она была неплохим человеком, нормальным человеком. Я должен был помочь ей больше. Ее убили в моем доме... А у меня в душе по-прежнему какой-то сумбур. Даже в такой ситуации... Моя жена...
Я остановился и замолчал.
― Может быть, вы скажете мне, что, по-вашему, означает сон? ― спросила Энн.
Я помотал головой.
― Тогда попробую я. Кто такой джокер? Вестник или шут? Он несомненно протягивает миссис Три коробку с сообщением для вас, сообщением, которое она передает вам. Коробка, наполненная кусочками красной бумаги. Что бы это могло быть?
― Кровь, ― предположил я.
― Почему бы нет? Она передает этот «подарок» вам и хочет, чтобы вы приняли его. Она хочет, чтобы вы почувствовали, нашли человека, который убил ее. Она хочет, чтобы вы нашли ее дочь. Три человека в платках ― это знакомые вам люди, которые хотят помочь, хотят, чтобы вы помогли найти убийцу, найти девочку, ребенка, Адель.
― Мой сон означает это?
Энн откинулась назад, пожала плечами и сказала:
― При отсутствии вашей интерпретации я хочу, чтобы ваш сон означал это. Я очень плотно позавтракала. Мне не надо было брать последний кусочек печенья, но...
― Если только вы не обидитесь: разве профессиональный психоаналитик может говорить мне, что он хочет, чтобы мой сон означал то-то и то-то?
Энн потрогала свою правую серьгу.
― Мне очень много лет, и я могу говорить то, что мне заблагорассудится. Я должна пробраться через видимость к сути, растормошить вас. Вы ведь пришли сюда за этим, не так ли?