- Нет, сначала открой дверь и скажи мне, что все нормально.
В его голосе сквозит разочарование в перемешку с надеждой, и я все-таки открываю дверь.
Райт стоит, облокотившись на стену около двери, и с тоской глядит в мои глаза.
- Ты... - я не знаю, что сказать, поэтому просто замолкаю.
Он очень сложный человек. Очень... Как прыжок с парашютом без инструктора и первичного инструктажа - прыгаешь и надеешься на авось.
- Пожалуйста, пойдём со мной сейчас. В постель, - просит Райт, вытягивая телефон из моих рук и притягивая меня к себе.
Я подчиняюсь и все-таки прижимаюсь к нему, глубоко вдыхая.
- У нас все нормально, - то ли говорит, ли от спрашивает он.
- У нас все нормально, - повторяю я.
Глава 30
Хлоя
Сейчас
Я просыпаюсь раньше Райта.
Он спит, уткнувшись носом в подушку и мило сопит. Я потягиваюсь и встаю с постели, поцеловав его в щеку. Райт щебечет какую-то тарабарщину, и я тихо посмеиваюсь.
Во сне он такой...спокойный. Беззаботный. Каждая морщинка разгладилась на мирном лице.
Я ещё недолго разглядываю его и все-таки заставляю себя собираться. Сегодня я не поеду в колледж. Я собираюсь пойти домой, и, наконец, лицом к лицу встретиться со всеми своими проблемами.
Я вызываю такси, в спешке собираясь. Боюсь, что Райт проснётся. Тогда мой отъезд точно затянется, или вообще не свершится. Затягиваю волосы в небрежный пучок, умываюсь, натягиваю голубые джинсы и накидываю серый свитшот.
На пороге я прислушиваюсь к звукам, надеясь не услышать скрип кровати на втором этаже, а затем вызываю такси и юркаю на улицу. Меня слегка потряхивает, но я умоляю нервы успокоиться.
Через час я стою около ворот своего дома. Моя рука трясётся, словно у меня Паркинсон. Я тяжело проглатываю волнение и тяну металлическую дверь на себя.
Вот и все.
Я крадучись подбираюсь к парадной двери, оглядываясь по сторонам. Серебристый Порше Макан мамы припаркован у гаража, а чёрного Шевроле папы я нигде не вижу.
Я захожу в дом, но в нем кромешная тишина. Ни звука.
Сначала я зову нашу экономку Сару и прохожу в кухню. На столе стоит тарелка со стопкой банановых панкейков нашей кухарки Пен. Я беру один и закидываю его в рот по дороге в свою комнату.
В своей комнате я подхожу к окну, и, наконец, замечаю маму, которая неудобно сидит на шезлонге возле открытого бассейна. Рядом с ней стоит Сара, записывая что-то в свой блокнот.
Я оглядываю свою комнату, задёрнув штору: здесь абсолютно ничего не менялось с момента моего переезда - меняется только постельное белье на моей кровати, покрытое пылью. В шкафу остались некоторые мои вещи, ещё осталось несколько книг на полках...
Телефон пищит в моем кармане и я смотрю на экран. Райт.
Я выключаю звук и вновь убираю телефон в карман. Не сейчас.
Выхожу из комнаты, оглядывая коридор и иду к лестнице, ведущей на третий этаж, где находится кабинет отца, домашний кинотеатр и наша домашняя библиотека.
Дверь в рабочую отца приоткрыта и я заглядываю внутрь. Строгие деревянные стены, покрытые лаком, жуть как меня раздражали всю мою сознательную жизнь. Эта чопорность заставляла меня избегать эту комнату - в ней мне всегда было неуютно и не комфортно, поэтому я почти не заходила сюда в детстве. Став постарше я осмелела и иногда сюда заглядывала, но только затем, чтобы позвать отца, или просто поговорить с ним. Я захожу внутрь, оставляя дверь открытой на случай, если кто-то зайдёт и надумает пойти сюда.
Я разглядываю чёрный кожаный диван, компьютерный стол с большим эпловским экраном на нем, фоторамки и благородности, развешанные на стене. Я подхожу к столу и беру рамку, стоящую возле экрана. На ней я и мама, стоим в обнимку возле нашего первого дома на Тейп-стрит. Мне здесь не больше десяти. Мои волосы на фото на тон светлее, чем сейчас. Я усмехаюсь, глядя на себя - в моем рту не хватает как минимум ещё пары зубов...
Я тяжело вздыхаю.
Мы никогда не были идеальной семьей...хотя, нет, возможно, все-таки были. До того, как папа и мама получили все.
После они стали постоянно где-то пропадать, наседая на меня. Заставляя меня посещать дополнительные занятия по английскому, французскому, физике и математике, будто мечтали изнурить меня под конец дня, чтобы я не стала их допекать после того, как они приходят поздно ночью.
Единственным моим провожатым всегда была Сара, которая допекала меня не хуже, чем родители, своей бдительной слежкой. По приказу родителей она докладывала о каждом моем шаге: во сколько я проснулась, поела, поехала в школу, какие задания мне задали, на какие занятия я ходила после, сколько часов провела у Вик и во сколько вернулась домой...
Я ставлю фотографию в рамке на место, а потом мой взгляд натыкается на монитор экрана. Компьютер включён, на главном экране высвечивается рамка запроса пароля. Я ввожу имена отца, мамы, даты их рождения, но все три попытки неудачны - поэтому компьютер блокируется на 30 секунд. Я терпеливо жду, пальцем постукивая по правой клавише на компьютерной мыши. Потом я ввожу дату моего рождения и снова промахиваюсь. Мой взгляд падает на документы на столе и я замечаю контракт, заключённый с африканской авиакомпанией. Я смотрю на дату, указанную в документе и ввожу ее в графу. Получилось.