Глупый разум шипит «Он отказался от тебя. Снова. Так стоит ли это прилагаемых усилий?»
Стоит. Несомненно.
Особенно в настоящих условиях.
Я слегка улыбаюсь, рассматривая свой живот в зеркале. Конечно, нет никакой гарантии для того, что я беременна, потому что результаты УЗИ показали то же, что и тест - ничего очевидного.
Перес сказала, что срок может быть слишком маленьким, чтобы что-то отобразилось на УЗИ, однако порекомендовала следить за своим питанием и спокойствием уже сейчас.
Я беру телефон и печатаю Райту сообщение о том, что я, возможно нашла решение наших проблем. Я уверена, что теперь он точно ответит.
Пока я жду ответа - я заваливаюсь на кровать и начинаю листать страницы книги по генетике, увлёкшись информацией, я ищу статьи в интернете, в которых описываются истории неожиданных встреч и установок родственных связей: дети находят своих настоящих отцов, братьев и сестёр спустя много лет.
Я все думаю, как бы я отреагировала, если бы оказалась в такой ситуации. Сейчас я меньше всего хочу быть дочерью Джордана Дели, но от судьбы не уйдёшь, также, как и от родных людей: они так или иначе будут преследовать тебя всю жизнь.
Я читаю ещё несколько десятков статей, прежде, чем мой мозг расслабляется и я засыпаю.
Мне снятся странные сны и одновременно неприятные: я ем сырое мясо неизвестного происхождения, а затем вытираю кровавые руки об свой живот. Я не испытываю чувства голода, можно сказать - я вообще ничего не чувствую. Даже вкуса пресного мяса. Я просто знаю, что это оно и мне жутко. Я ем и ем, а рядом со мной молотом отбивают стейки и бросают их мне, как собаке, насмехаясь над тем, с какой жадностью я их потребляю.
Стук молота раздаётся в моей голове все отчетливее и ближе, пока я не просыпаюсь. Открыв глаза я сначала смотрю в окно - за которым темнота. Сколько я проспала?
Я вздрагиваю, когда кто-то мощно стучит в дверь.
Хватаю телефон и смотрю на сотни пропущенных звонков от моей матери, Райана, Райта и даже моего отца.
Жуткое послевкусие от сна смешивается с неприятным ощущением, что что-то, непременно, произошло. Что-то очень и очень плохое.
Я встаю с кровати, и спотыкаясь плетусь к двери. Я открываю ее даже не заглянув в глазок, ведь в общежитие не пропускают кого угодно.
От удивления моя челюсть падает на пол.
На пороге стоит моя мать.
Она трясётся и ее глаза мокрые от слез, но следующую фразу она проговаривает быстро и без запинок.
- Твой отец мертв, Хлоя.
Глава 36
Во сне я видел ее...
Я подскочил с кровати, жадно глотая воздух. Подушки на моей кровати сбились, закрывая мне нос и рот.
Во сне, отец Хлои душил меня, а Хлоя тянула ко мне руки, но невидимыми руками кто-то тащил ее все дальше и дальше от меня.
Я взял телефон. На часах 3:15 ночи. Я проверил Фейсбук, заглянул на страницу Хлои и проверил, не писала ли она мне сегодня.
Да, я поступил, как мудак. Я покинул ее, когда мы столкнулись с проблемами, но я не мог смириться с подобными...перспективами. Вся эта история - плевок судьбы в лицо, а вся семья Дели для меня - кара божья.
Я не понимал, в чем я провинился и когда, но был твёрдо уверен, что я плачу за что-то.
Я окунул пальцы в волосы и провёл ими по прядям. Боже, когда я стригся в последний раз? Борода и усы также заметно отросли с тех пор как я брал в руки бритву. Неудивительно - прошел почти месяц.
Черт. Я месяц не был с Хлоей.
Сердце в груди отбивало тяжелый, рваный ритм. Жизнь без Хлои не мила ни мне, ни ему, но и моя голова и сердце понимали, как все это нелепо. Вся ситуация, в которую мы нехотя попали, была нелепой, комичной и...трагичной.
Я избегал Хлою, прекрасно понимая, что проблему этим не решишь, но я не мог позволить себе дать шанс с ней, пока не узнаю всю правду.
Отбрасываю одеяло со своего тела и поднимаюсь на ноги. В горле першит, тело обезвожено, словно я многие века уже не прикасался к источнику.
Спускаюсь по лестнице и вижу мать на диване. Она снова не спит в своей постели.
Ее голова неудобно повисла, облокотившись на деревянный подлокотник дивана, руки лежат на груди, с зажатым журналом между пальцев, ноги лежат на журнальном столике, а одеяло сползло на пол, прикрыв крошечным уголком мамину ногу.
В связи с последними событиями мама все чаще стала оставаться тут, словно пыталась оберегать меня, или же следить за мной. Я не разобрался, но и одно, и другое меня напрягало.
Я тяжело вздыхаю, и подхожу к ней, чтобы помочь ей лечь удобнее.
- Райт?
Мама шевелится, морщась от боли. На ее щеке отпечатался жесткий угол дивана, на котором она лежала.
- Т-шш... - шепчу я, укладывая ее голову на подушку.