Я целую Райта с ещё большей яростью и страстью, шаря руками по всему его телу, забираясь пальцами под футболку, обнимая эту тяжелую груду мышц, прижимая ещё плотнее к себе. Райт отрывается от моих губ и начинает прокладывать дорожку поцелуев от моих губ к шее. Он сильно сосет мою шею, наверняка, чтобы оставить там свою метку, отчего с моих губ срывается тихий стон.
Я беру в руки его лицо и снова возвращаю к своим губам. На улице невероятная тишина, слышны только звуки наших поцелуев, мои тихие стоны и его утробное рычание.
Одна рука Райта под моей футболкой, стремительно обшаривает мой живот, подбираясь все ближе и ближе к моей груди; вторая - спустилась к моим ягодицам, прижимая меня нижней частью тела к его.
- Райт, - шепчу я, поочередно кусая и облизывая его губы, - Райт, - снова полустону я, ощущая, как его рука сильно сжимает грудь, а вторая так яростно прижимает к себе, что я даже начинаю задыхаться.
- Малыш? - хрипит он в ответ, приложившись лбом ко мне, пытаясь выровнять дыхание.
- Хлоя? - слышим мы оба, отчего я вздрагиваю, а Райт закрывает глаза.
Я не сразу понимаю, что мы попались, но это так. Я слышу, как моя мама начинает ругаться, хватая меня за руку сзади, и вижу, как падает рука Райта. Он красивый, но печальный.
Невероятный.
Глаза горят и он смотрит на меня, а его губы опухшие от моих манипуляций с его губами.
Наверное, мы не сразу поняли, что нас застукали. Мама громко кричала, следом выбежал Папа. Разборок, к сожалению, было не избежать, но я знала, что сегодня изменит все между мной и Райтом.
Навсегда.
Мы никогда больше не будем друзьями. После таких поцелуев – друзьями не бывают. Я трогаю пальцами свои губы и смотрю на Райта. Папа подходит к нему и начинает что-то объяснять, выкрикивать в его лицо и хватать его за грудки, но взгляд Райт сосредоточен на мне. Теперь я убеждена, что он чувствует то же, что и я, ведь никто не целует так того, кого не любит.
Глава 6
Райт
Сейчас
- Ты уверен, что хочешь узнать это? – спрашивает Райан, отложив гаечный ключ в сторону и схватив полотенце, чтобы вытереть руки.
Когда я заявился сюда с требованием разузнать все о жизни Хлои за эти пять лет – Райан отреагировал скептически. Он не рассказывал о ней ничего все это время только потому, что я так сказал. А сейчас прошу его рассказать события минувшего времени.
- Я должен повторять?
- То есть, уверен, - говорит он сам себе, отложив полотенце в сторону и присев на капот своей машины, которую только что так увлеченно делал. – Насколько ты помнишь, Вик перестала общаться с Хлоей сразу же после того, как тебя прикрыли. Принципиальная девчонка, - ухмыляется он, - она даже разговаривать с ней не стала. Последнее, что я помню, так это то, как Вик написала на школьном шкафчике Хлои, что та грязная шлюха, - Райан говорит это с долей гордости за младшую сестрёнку.
Я ухмыляюсь. Кто-кто, но Вик была лучшей сестрой, которой у меня не было.
- В школе не узнали, кто это был? – хоть я и гордился поступком сестры – такой проступок мог понести за собой серьезные последствия. Например, отстранение.
- Нет, она все сделала чисто. Собственно, все, что я помню о выпускном классе - это бесконечная череда девушек и нескончаемые реки алкоголя. Дели я не видел после твоего… - он подбирал слова, считал, что те пять лет были для меня неким триггером. – В общем, я уверен, что не видел ее. Да и школу я закончил в том же году, потом универ, и, кажется, на местных тусовках ее не было. Ну, все, - потирая подбородок, подытожил Райан.
- У кого можешь узнать более детальные подробности? – спрашиваю я, присаживаясь на стул у входа в гараж.
- Возможно, я знаю того, кто бы мог найти информацию.
- Постарайся найти ее как можно быстрее.
Закрыв папку в своих руках я медленно потираю височную зону: чего я вообще ожидал? Хотел удостовериться, что никого не было кроме меня?
Я почти физически ощущаю, как сердце гоняет кровь по венам - одна из них пульсирует на моем лбу.
Я думал, что ненавидеть ее еще сильнее уже невозможно, но оказалось, что ненависть может превратиться в отвращение. Она мне нравилась. Я ее любил. Я ненавидел ее. Она мне отвратительна. Мерзка. Сука. Тварь.
На последней странице досье жирным шрифтом было выделено слово: аборт.
Через 6, мать его, месяцев! Прошло всего пять гребанных месяцев после того, как меня не стало в ее жизни, и 3 месяца после того, как меня посадили.
Я сразу же исключил возможность того, что ребенок мог бы быть моим: мы спали с ней за шесть месяцев до того, как она сделала аборт. Это слишком большой срок для аборта, плод уже имел форму, она не могла быть настолько сумасшедшей.
У нее был кто-то сразу после меня. Недолго же она страдала… Шлюха, конченая шлюха!