После судебных разбирательств – ФИБА отказалась от любого сотрудничества со мной, расторгли мой контракт со сборной США по баскетболу и прикрыли доступ к моему финансовому счету, поскольку, договор был разорван. Мама устраивалась на любую грязную работенку бросив гуманитарную работу, которую она так любила, чтобы оплачивать счета за услуги юристов, но этого постоянно не хватало, поэтому Райан предложил свою помощь: он перегонял машины, делал их и продавал вдвое дороже, а я финансировал его деятельность, опустошив свой трастовый фонд, потому что я, наконец, понял, что в тюрьме он мне не понадобится.
Сейчас – перепродажа машин стала моим единственным и нелегальным заработком. Райан считал, что нам пора расширить наше дело, и приобретать юридический вес, а не просто перегонять , собирать и перепродавать машины, но я не видел себя в этом деле и комфортнее чувствовал себя за рулем автомобиля, нежели под крышкой капота. Но мое вложение принесло определенную пользу, потому что сейчас, после освобождения, у меня имелись финансы, ведь я не рассчитывал получить достойную работу с хорошей оплатой, имея судимость.
- Не уверен, что это мое дело.
- Слушай, брат, мир не сошёлся на ней одной. Нужно двигаться дальше и постараться вычеркнуть ее из памяти. Не нужно губить свою жизнь из-за вагины, - Райан закинул руку на мое плечо.
- Мой выбор никогда не будет связан с Дели, - резко отвечаю я, скинув руку Райана со своего плеча. - Я просто не ещё не решил, чем стану зарабатывать в дальнейшем, - вру я.
На самом деле все давно решено, только я пока ещё не готов об этом распространишься.
Я схватил промоченное в растворителе полотенце и стал вытирать им руки.
Не знаю, почему мне всегда было так сложно говорить о своих чувствах с другими людьми. Особенно с родными. Другое дело - прежняя Хлоя.
Мне казалось, что я пережил особенные чувства, большую любовь и страсть, однако, как оказалось - все это было лишь красивой иллюзией, с которой я до сих пор борюсь.
Удивительно, но Хлоя стала тем человеком, с которым я мог говорить о душе, о чувствах, о мире. Разговоры с ней никогда не казались лишенными смысла, а когда я прикасался к ней - все тело словно горело. Секс с ней был просто крышесносным, а на фоне его сейчас все казалось пресным.
Я фонтанировал эмоциями, особенно после дня, в который Хлоя призналась в своей симпатии ко мне - я знал, что для неё выдать такое - равносильно прыжку выше своей головы. Хлоя всегда была старше, мудрее, глубже всех своих сверстников. Иногда мне казалось, что она взрослее наших родителей. Хлоя всегда рассуждала с холодным рассудком, тем не менее была добра и справедлива. Эта женщина стала единственной, с кем мне было хорошо. Я разговаривал с ней часами.
Но что было ещё лучше - это запах. Запах Хлои словно был моим наркотиком. Я никогда не встречал женщину до неё и не встретил до сих пор, которая бы обладала определенным запахом тела. После бега, или занятий спортом, когда Хлоя подбегала ко мне - от неё никогда не веяло потом - от неё всегда исходил тончайший аромат, который оставил тату в моей памяти. От неё не пахло парфюмом - нет, скорее, свежевыстиранным бельём, и каким-то ещё, более нежным и чистым ароматом.
И, наконец, последнее - Хлоя принадлежала только мне. До меня ее не знал ни один мужчина. Я был ее первым, от осознания этого раньше - меня распирала гордость. Я носил свою девочку на руках, целовал ее во всех укромных уголках школы, я внушал Хлое свои убеждения и в итоге она начинала разделять их со мной. Она прогнулась под меня, давала мне власть над собой, которой я уповал...
Вместе с большими хорошими чувствами пришли и плохие - я часто срывался на ней из-за ревности, контролировал почти каждый ее шаг, не разрешал шататься где бы то ни было без меня. Мы много спорили и я часто навязывал ей свои убеждения. Каждый раз, когда в споре в итоге она соглашалась со мной - я считал себя победителем.
Но я был не согласен со стоимостью такой победы. Цена за Хлою оказалась слишком высокой. А за большую любовь пришлось заплатить ценой собственных стремлений. Я больше никогда не вернусь в большой спорт. Больше никогда не стану тем мальчишкой, который был активен и амбициозен.
В своей душе я посеял семена недоверия и ненависти ко всем женщинам, несмотря на то, что моей ахилловой пятой стала всего одна. Я старался держаться ото всех них подальше и испытывал к ним отвращение.