- Совершенно точно я не веду с тобой беседу, - говорит он, поворачиваясь ко мне спиной, вставая в очередь на выход. Я встаю прямо за его спиной, почти вплотную прижавшись к нему. Между нами всего лишь несколько миллиметров, но в такой давке можно подумать, что я не намеренно встала прямо позади него.
- Но ты разговариваешь со мной, - рычу я в его спину.
Райт, кажется, начинает раздражаться, потому что я вижу как снимаются и разжимаются его кулаки, он что, хочет мне врезать?
- Но мы не беседуем, - мрачно отвечает он.
- И что я должна понять? - недовольно спрашиваю я.
Кто-то сильно пихает меня в плечо, прорываясь сквозь толпу на выход. Я абсолютно убеждена, что именно такие люди в момент критической ситуации, опасной для людей, лезут по головам других, прорываясь на выход.
Райт поворачивается ко мне, глядя в мои глаза. От прежнего озорства не осталось и следа. Ни тебе улыбочки, ни милой ямочки на подбородке.
- А то, что мы не ведём с тобой задушевные беседы, а вопрос, заданный для проформы не является предметом для разговора, - чеканит он, строго глядя на меня.
- Ох, ну, спасибо, что поинтересовался, ПАПОЧКА, - язвлю я.
Мы с Райтом ещё несколько минут гневно глядим друг на друга, и про себя я прошу его не молчать. Не игнорировать меня снова. Кричи на меня, ори, но только не делай вид, что меня не существует.
На лице Райта возникает пошлая ухмылка, отчего мне хочется врезать ему прямо по выступающим скулам.
Как можно испытывать и ненависть и любовь к одному и тому же человеку? Одновременно? Раньше я просто считала это невозможным.
- Пропустите? - спрашивает профессор Розенберг, стоящий позади меня. Кажется, мы с Райтом встали на месте, задерживая его на выходе из кабинета.
Я отхожу назад, пропуская профессора, а Райт выходит сразу за ним. Когда я выскакиваю из кабинета - я вижу его удаляющуюся фигуру с девушкой, с которой видела его накануне.
Он с ней встречается?
Сердце бешено стучит, словно хочет сломать ребра и пуститься следом за Райтом, но я заставляю себя стоять на месте, предпочитая наблюдать за парочкой издалека. Когда они доходят до дверей, Райт оборачивается. Не знаю, зачем, но он недолго смотрит в мои глаза через весь коридор, и когда он все-таки выходит за девушкой, приоткрыв для неё дверь - я убеждаю себя не расценивать его жест, как возможность того, что между нами начал оттаивать многотонный айсберг.
Сегодня вторник, и я собиралась поехать домой, а Том услужливо предложил меня подвезти, но я уже трижды позвонила маме, а она так и не ответила.
Может, известия о папе дошли до неё быстрее, чем их принесла я? Я любила своих родителей, хотя, признаюсь, они пытались испортить мою жизнь, и, возможно, вполне могли испортить и жизнь Райта, но...они мои родители.
Конечно, сейчас я даже не знаю, что я испытываю к папе. Это точно не то, что обычно чувствуют дети к своим родителям. Сейчас меня одолели чувство горечи, разочарования, отвращения, и, наверное, скорби. Словно я потеряла его. Навсегда.
Надо же, а в свои 16 я бы не сожалела ни секунды, если бы папа сбежал от нас, ведь это означало бы, что у меня и Райта был шанс до того, как его посадили. Хотя...о чем я? Райт считает, что вина лежит на мне. И я собираюсь поговорить с мамой на чистоту.
Я звоню маме в четвёртый раз, но она сбрасывает, а позже от неё приходит сообщение с коротким текстом: «Милая, я улетела по делам в Чикаго, перезвоню тебе, как только приземлюсь.»
Я фыркаю, развалившись в своей машине на парковке возле университета. Я разложила сиденья и включила музыку, достав гамбургер из бумажного пакета, который я купила в ближайшем Бургер Кинге.
Я решила не ходить на обед в греческий ряд, а спрятаться в машине, поедая жирную и калорийную пищу. Конечно я убежала не потому, что когда я вошла в столовую я увидела там Райта и его темноволосую пассию, прыгающую на его коленях. И не потому, что сам Райт то и дело поглядывал на меня. Просто захотелось побыть одной. Простая математика.
Я открываю бургер и кусаю, увеличивая громкость на проигрывателе. Из динамиков звучит Taste репера Tyga.
Я смотрю в окно, на проходящих мимо студентов и увлечённо жую свой бургер, запивая его колой из 0,8 стакана. Знаю, я та ещё обжора.
Значит, поездка к маме отменяется. Хотя, я могла бы поехать домой, даже тогда, когда там никого нет - это и мой дом тоже. Но, что я буду там делать? Одна. Но следить за домом наверняка осталась наша экономка - Сара, по которой я невероятно соскучилась.
Я вновь пью колу из огромного бумажного стакана, достав щедрую порцию картофеля фри и закидываю его в рот.
Много девчонок расположились на коротком зелёном газоне кампуса и я немного им завидую. После Вик у меня не было подруги. Кроме Тома, конечно, но вряд ли я могу называть его подругой, ведь у него есть член. Иногда мне так не хватает простого девичьего общения, особенно сейчас, когда все в моей жизни перевернулось с ног на голову, когда появился Райт. Хм, я вспоминаю, что срок заключения Райта был 8 лет (так говорили школьные сплетники), однако, прошло всего лишь 5. Его освободили досрочно?