Он достаёт две кружки и кладёт туда сахар. Вообще-то, раньше он пил чай без сахара, говоря, что сахар перебивает вкус самого чая, тем не менее я не вижу здесь третьего, значит, он делает его для себя.
- А как же нравоучения про то, что сахар вызывает риск сердечно-сосудистых заболеваний? - выгибаю бровь я, указывая на второй стакан.
- Нескоторые вещи, скажем, изменились, - пожимает плечами он.
- Райт, я... - я не знаю, с каких слов начать. То, что я собираюсь сказать может на 360 градусов изменить атмосферу, сложившуюся между нами, тем не менее я продолжаю, - Я сожалею. Клянусь, я бы никогда не захотела, чтобы ты прошёл через это.
Он слегка вздрагивает, глядя на меня с подозрением. Он точно ещё не уверен, стоит ли мне верить, но я намерена доказать парню свою невиновность.
- Я не знаю, в чем дело, но, думаю, мы должны это выяснить, - продолжаю я, напрягаясь из-за молчания. Вероятнее всего я зашла на запретную территорию, но я не собираюсь останавливаться. - Я надеюсь, что мы доберёмся до истины. Начну с мамы, расспрошу ее.
- Хлоя, будем откровенны: конечно, я не особенно доверяю тебе сейчас, - чайник закипает, и, кажется, обстановка накаляется, как нагревательное дно электроприбора, - но я могу признать, что возможно - только возможно - всей этой истории есть оправдание.
Райт смотрит на тумбу перед собой, уперевшись в неё кулаками.
Я даже не представляю, что произошло с парнем, пока он был там. Мама имела дела с разными заключёнными и некоторых из них я видела воочию, но никто из них не был Райтом. Они все были дерзкими, высокомерными придурками, уверенными в том, что никакого наказания не последует. Но парень, стоявший передо мной... Представляю растерянного и отчаянного девятнадцатилетнего Райта, чьи мечты и планы разваливаются, как и часть его души - навсегда.
Да, он был раздражающим, острым на язык, высокомерным отчасти и импульсивным, но он бы никогда не причинил кому-то осознанный вред.
Мне хочется подойти и обнять его, попросить рассказать, что происходило с ним там, чтобы дать парню возможность выговориться, но я не стану делать ничего из вышеперечисленного, чтобы не спугнуть его.
Чайник громко кипит, и, наконец, выключается.
Райт поворачивается, чтобы взять его и налить воду в кружки. Я вижу, как рука его тянется ко лбу и потирает височную зону.
- Прости, что тебе пришлось пережить такое из-за меня, - тихо говорю я.
- Надеюсь, я снова не пожалею, что подпустил тебя к себе...
У меня сердце разрывается от этих слов. Я сожалею, что то светлое, что было между нами кто-то намеренно очернил. Теперь те прекрасные чувства будут вызывать у него ассоциацию с отвратительными, грубыми последствиями.
- Но я тоже должен сказать, что сожалею о твоей... - он подыскивает слова, им кажется, я начинаю понимать, что он хочет сказать, - утрате.
Я киваю, слегка приобняв себя.
Мне не хочется об этом говорить, по крайней мере сейчас.
- Есть что-нибудь сладкое?
Райт усмехается.
- Из всех знакомых мне людей - только ты пьёшь сладкий чай с чем-то сладеньким, - говорит он, подойдя к одному из шкафов. - Кажется, что-то оставалось.
Он вытягивает руки и из-под толстовки виднеется кусочек кожи. Мой рот тут же наполняется слюной.
- Только это, - он протягивает мне картонную упаковку с печеньем и я сползаю со стула, чтобы подойти поближе и рассмотреть.
Я вытягиваю коробку из его рук, слегка дотронувшись пальцами до его руки. Это прикосновение не было спланированным и я чувствую, как маленькие искорки пробегают между нами. Конечно, это не то полымя, что возникало между нами раньше, но уже неплохо.
- Пойдёт, - говорю я, занимая свой стул.
Сегодня я выпила 4 бокала Маргариты, но чувствую себя отлично. Конечно, я слегка охмелела (иначе, почему я сейчас сижу дома у Райта Кинга и собираюсь распивать с ним чай?) и возможно даже с утра я буду болеть, поскольку я не особенно часто выпиваю, но в эту минуту мне невероятно хорошо.
Райт присаживается на соседний стул и пододвигает к себе свой стакан, глядя на то, как я с остервенением открываю упаковку печенья.
- Помочь? - улыбается он.
- Было бы неплохо.
Я протягиваю ему пачку, и он ловко ее разрывает.
- Нужно походить в спортзал, - говорю себе под нос.
Райт снова ухмыляется. Я смотрю на него, и у меня невольно растягиваются губы в довольной улыбочке. Мол, вот, смотрите - он улыбается, потому что я его смешу.
Есть американское ток-шоу - рассмеши комика, куда приходят обычные ребята и читают свои шутки. Их задача - рассмешить жюри, и чем больше его членов засмеются - тем больше они заберут денег. Если бы Райт сел в кресло - бедные ребята всегда получали бы на несколько сотен долларов меньше - такой он вот серьёзный парень.