Я отодвигаюсь, и начинаю рассказывать Райту все, что происходило тогда со мной. Рассказываю про Провиденс, про сим-карту, про маму, которая уехала раньше, про рассказ Рони и про Вик с Райаном.
Я рассказываю все, что мне удаётся вспомнить о том проклятом месяце, скидывая с себя груз прошлого, который я носила на своих плечах долгие годы.
Очевидно, что это сделали мои родители, но что ими мотивировало? То, что у Райта нет богатых родителей и машины за несколько миллионов? Это слишком примитивно, чтобы быть правдой. Очевидно, тут зарыто что-то ещё, что-то более мерзкое.
После того, как Райт покинул мою жизнь - меня стали меньше контролировать, а сейчас я вообще живу в общежитии, где никто из родственников надо мной невластен.
Райт внимательно меня слушает, но не делится своими эмоциями. Он просто впитывает каждое мое слово, как губка, и внимательно меня рассматривает.
Я заканчиваю говорить, когда на улице уже расцветает. Солнце заглядывает в окно, а птицы начали свою утреннюю песню.
Мы, наконец, вывернули наизнанку свои души, полностью открывшись друг-другу, и теперь, узнав все события глазами обеих сторон - мы складываем детали всей этой длинной истории.
Райт действительно стал плешкой в какой-то большой игре моих родителей.
Я так зла на них, что мне не хочется дожидаться дня, чтобы позвонить им и потребовать объяснений. Или выбрать более простой путь - игнорировать их.
У меня есть трастовый фонд, оставленный мне моими бабушкой и дедушкой. Я получаю стипендию. Мне хватит на жизнь, я как-нибудь справлюсь. Тем более через год я закончу университет и стану специалистом в области лингвистики и найду работу.
Но здравый смысл призывает не терять остатки рассудка, а выяснить все, напрямую расспросив родителей.
А ещё я думаю, что прямо сейчас я не могу подвести Райта снова, показавшись с ним перед родителями. История может повториться, потому что они все ещё при деньгах и связях, тогда как наш единственный козырь - правда. И пусть все философы этого мира засунут в свои задницы мнение о том, что правда - самый мощный рычаг давления. Деньги. Вот главный деспот наш и наша кара.
Со временем наша беседа плавно перетекает на более банальные темы типа универа и планов на будущее. Последние полчаса мы болтаем о том, как Райт подкупил нашего ректора, чтобы экстерном поступить на третий курс. Я смеюсь, выпивая уже третью кружку чая. Мой мочевой, кажется, скоро лопнет.
Когда я смотрю на часы, то с каким-то мирным спокойствием осознаю, что сегодня не пойду на учебу, как и он, очевидно, потому что сейчас уже 9 часов утра.
Я зеваю и Райт предлагает остаться у него. Он говорит это без какого-то пошлого намёка. Очевидно, ему тоже нужно выспаться, и он не хочет меня везти, ведь мы не спали уже больше 24ех часов, а этот период с момента возвращения из бара и до настоящего времени - вообще кажется бесконечно долгим.
Я выжата, словно цитрусовый в соковыжималке. Этот день эмоционально истощил меня целиком. Я злилась, ругалась, была услужливой, кричала, плакала, следила за отцом и снова плакала. Слушала историю Райта, плакала и опять возвращалась к злости, столкнувшись с несправедливостью.
Райт готовит для меня спальное место, а я стою сзади, облокотившись на дверной косяк и наблюдая, как он раскладывает диван и стелит простынь. В моей груди что-то екает. Наверное, это моя утопия. Я и Райт. Вот так. Не спим до утра, говоря о самых банальных и глупых вещах, много смеёмся, а потом вместе ложимся в постель. Занимаемся сексом, признаёмся друг другу в любви, целуемся, засыпаем и просыпаемся. Вместе. Переживаем день за днём, рука об руку. Каждый Чертов день до окончания наших жизней.
Райт уходит на второй этаж за дополнительными подушками и футболкой для сна для меня, а я отправляюсь в ванную комнату. Там я умываюсь, и распускаю волосы из тугого хвоста. Это блаженное чувство невозможно передать словами. Только носители густой шевелюры смогут понять, какой это кайф. Похоже на ощущение, когда ты снимаешь неудобную обувь, только удовольствие от него умножено в несколько раз.
Я наспех умываюсь и полощу рот с зубной пастой. Когда я выхожу - Райт уже сидит на краю дивана с одеждой в руке. Сам он уже в одних пижамных штанах, опущенных так низко, что я вижу полоску его серых боксёров. Я тяжело сглатываю, забирая из его рук одежду и прошу его отвернуться.
Да, я запросто могла уйти в туалет и переодеться там, но... Я хочу поддаться влиянию момента. Хочу разжечь в нем огонь. Заставить его охотиться на меня, следить за мной, желать меня.
Райт медленно поворачивается ко мне спиной, но я вижу его взгляд в отражении старого шкафа со стеклянными дверцами. Он видит меня, а я вижу его.