Сердце в груди раздувается, как воздушный шар, и я испытываю чувства, от которых запер свою душу уже давным-давно.
Я не представляю, что бы я сделал, случись с ней хоть что-нибудь. Наверное, я бы убил ее тупого папашу-педофила, а ещё того сраного ублюдка из отеля, которому я вчера хорошенько приложил доской, выломанной из беседки за отелем.
Я готов убивать за неё.
Болезнь это, или самое прекрасное чувство на земле? Я не знаю. Но разве стоит об этом думать, когда ты испытываешь такое счастье, которое просто невозможно описать словами? Как бы много и красиво ты не говорил - ни одних слов не будет достаточно. Их всегда будет мало. И они не опишут даже и доли того, что сейчас происходит.
Говорят, что дураки совершают ошибки, а умные учатся на них. Раньше я думал, что я дурак, потому что ошибся на ее счёт, а она обвела меня вокруг пальца. Думал, что если я ещё раз куплюсь на ее уловки, то стану дураком в квадрате...
И я только сейчас понял, что я никогда не совершал ошибку.
Я бы пошёл за Хлоей даже в лоно ада. Спустился за ней и вытащил бы ее наружу, если потребуется.
Хлоя открывает свои прекрасные глаза, которые при таком свете выглядят мутно-серыми и с недоумением смотрит на меня.
- Доброе утро, - шепчет она, потирая заспанные глаза.
- Доброе, - хрипло отвечаю я и прочищаю горло.
- Почему остановился? - спрашивает она, приподнимаясь на локтях.
Конечно, я не скажу ей ничего того, о чем я думаю, пока мы окончательно не разберёмся во всем. Но я могу пуститься во все тяжкие в своих мыслях.
- Подумал, что ты спишь и я нагло вторгаюсь в твой сон, - тихо говорю я, подтягиваясь к ней.
Хлоя усмехается. Конечно, надо было думать об этом раньше, желательно ещё до того, как я залез на неё сверху, словно какое-то животное.
Но так и есть. Она пробуждает во мне худшее. Во мне просыпаются животные повадки, когда она рядом. Мне хочется трахать ее, защищать ее, ругаться с ней, плодиться, как животное.
Хлоя тяжело сглатывает, когда я оказываюсь нос носом к ней, а ее взгляд бегает от моих губ к глазам. Она хочет меня. И это взаимно на всю сотню процентов.
- Я уже не сплю, - тихо шепчет она, туманным взглядом глядя на мои губы, а потом облизывает свои.
Мой член уже итак твёрдый, и, казалось бы, невозможно хотеть ее еще больше, но я каждый раз бью свой рекорд, чувствуя в ней ещё большую необходимость. Она на вкус как самая дикая зависимость. Как наркотик. Как грех.
Я провожу языком по ее полным губам, и те тут же открываются мне навстречу.
Хлоя хватает зубами мой язык, втягивая его в свой рот и я рычу, а мое тело вновь придавливает ее к кровати.
- Райт, мне нужно принять душ, - между громкими чмоками болтает она.
Ну нет. Только не сейчас, Хлоя.
Я облизываю ее щечку, и она начинает смеяться, слабо отталкивая меня.
Через несколько секунд страстные поцелуи превращаются в безумную игру, в которой Хлоя ворочается, визжит и смеётся, уворачиваясь от моих мокрых поцелуев.
Мы катаемся по всей постели и я от души смеюсь, надеясь, что мамы все ещё нет дома и она не слышит нашего сумасшествия.
Я хватаю тонкую лодыжку, облизывая ее коленку, и замечаю тоненькую полоску чёрного кружевного белья. Это заставляет меня отвлечься от нашей игры и дать Хлое фору.
Она толкает меня ногой, и я валюсь с кровати на пол, но ее нога все ещё в моей руке, поэтому она приземляется сверху.
Игры закончились.
Здесь только ты и я.
Хлоя перестаёт смеяться, глядя в мои карие глаза. Мой член упирается прямо к ее бёдрам, и она двигается к нему навстречу, слегка прикрыв глаза.
- Мне нужно в душ, - полустонет она, снова качнувшись на мне.
Ее глаза закатываются при каждом толчке, а длинные светлые волосы спадают по плечам. Моя огромная футболка свалилась с одного хрупкого плеча.
Она выглядит так сексуально...
Ни одна одежда на свете не сидела на ней лучше, чем моя. И пусть она втрое больше, чем сама Хлоя. Она никогда не выглядела лучше, чем сейчас, сидя на мне в моей одежде.
- Иди, - наконец отвечаю я, ещё раз толкнувшись к ней навстречу, придерживая ее за округлые бёдра.
Нас разделяют только пара несчастных кусочков ткани, которые тоньше, чем пищевая пленка.
- Ты же не отпускаешь меня, - стонет она, положив руки на мою грудь и остановив наши движения.
- Опять покрутилась, повертелась, и я остался крайним? - ворчу я.