— Она возвращается, — сказал Рик.
— Нет! — паника смешала невыразительные черты девочки. — Она не может вернуться. Она умерла, превратилась, как всегда говорила... из гусеницы в бабочку... она бабочка!
— Уходи, — сказал Рик.
— Ты не можешь здесь мне приказывать, — сказала Бетти Лу. Ее голос стал истеричным. — Это мой дом. Мы большие не потерпим твоего присутствия. Папа скажет тебе. Он не желает, чтобы ты оставался, и я не хочу, и мама, и сестра...
И вдруг все изменилось, как будто остановилась кинопленка. Бетти Лу застыла, полуоткрыв рот, подняв руку, с замершими на устах словами. В мгновение ока она превратилась в нечто безжизненное, как будто ее поместили под микроскоп между двумя предметными стеклами. Безмозглое насекомое без речи или звука, ко всему безучастное и полое. Не мертвое, а внезапно отброшенное к зародышевой неодушевленности.
В захваченную оболочку вливались новая сила и естество. В нее вошла радуга жизни, жадно, подобно горячему флюиду, заполнившая каждую ее частичку. Девочка встрепенулась и застонала. Ее тело сильно дернулось и ударилось о стенку. С верхней полки упала и разбилась китайская чашка. Девочка попятилась, поднеся руку ко рту и широко раскрыв глаза от боли.
— О-о — выдохнула она. — Я порезалась. — У нее Тряслась голова, и она умоляюще смотрела на него. — О ноготь или что-то другое.
— Сильвия! — он схватил ее, оторвал от стены и поставил на ноги. Это была ее рука, которую он сжимал, теплая, полная и зрелая. Застывшие серые глаза, темно-русые волосы, полные груди — все, как в тот последний миг в подвале.
— Дай посмотреть, — сказал он. Отведя ее руку от лица, он взволнованно осмотрел палец. Пореза не было, только стремительно темнела тонкая, белая полоска. — Все хорошо, дорогая. С тобой все нормально. Тебе не о чем беспокоиться!
— Рик, я побывала там, — ее голос был хриплый и слабый. — Они пришли и утащили меня. — Она резко передернулась. — Рик, я полностью вернулась?
Он сильно прижал ее к себе.
-Да.
— Это было так долго. Я провела там целую вечность. Бесконечно. Я уже думала... — внезапно она отшатнулась. — Рик...
— Что?
Лицо Сильвии исказил страх.
— Что-то не так.
— Все хорошо. Ты вернулась домой — и это самое главное.
Сильвия отступила от него.
— Но они использовали живую форму? Не пустую оболочку. У них не хватило энергии, Рик. И они изменили Его творение, — ее голос выражал смятение. — Ошибка... Они же знали, что лучше не нарушать равновесие. Оно неустойчиво, и никто из них не может управлять...
Рик встал в двери.
— Перестань так говорить! — яростно сказал он. — Ни о чем не жалей. Если они нарушили равновесие, то сами виноваты.
— Мы не можем его восстановить! — Голос ее стал пронзителен, тонок и резок, как натянутая струна. — Мы вызвали движение, волны начали распространяться. Равновесие, установленное Им, нарушилось.
— Пошли, дорогая, — сказал Рик. — Лучше посидим с твоей семьей в гостиной. Ты почувствуешь себя лучше. Попытайся прийти в себя после того, что произошло.
Они приблизились к трем фигурам: двум на кушетке и одной около камина в кресле с прямой спинкой. Фигуры, сидевшие без движения, с пустыми лицами и мягкими податливыми телами не прореагировали, когда они вошли в комнату.
Рик, ничего не понимая, остановился. Вальтер Эверет, в шлепанцах на ногах, склонился вперед, держа в руке газету. Его трубка все еще дымилась в глубокой пепельнице, стоявшей на подлокотнике кресла. Миссис Эверет сидела с шитьем на коленях, ее лицо было угрюмым и непреклонным, но в то же время бессмысленным до неузнаваемости. Бесформенное лицо, из которого словно выплавили все материальное. Джин сидела, съежившись, словно шар, который с каждой секундой терял свою форму.
Внезапно Джин рухнула. Ее руки безвольно упали назад, голова повисла. Тело, руки и ноги начали увеличиваться. Черты лица быстро менялись. Изменилось все: одежда, цвет волос, глаз, кожи. Восковая бледность исчезла.
Прижимая пальцы к губам, она молчала, всматриваясь в Рика. Она моргнула, ее глаза уставились на него.
— Ох, — выдохнула она. Губы неуверенно задвигались, произнеся тихий, неровный, похожий на слабое эхо, звук. Она стала подниматься рывками, совершая нескоордини-рованные движения: с трудом встав, она неуклюже приблизилась к нему, как марионетка.
— Рик, я порезалась, — сказала она. — О ноготь или что-то другое.
Затем зашевелилось то, что было миссис Эверет. Бесформенное и бессмысленное, оно испустило невнятные звуки и нелепо забилось. Постепенно оно застыло и приобрело форму.