— Ты — болтун! Какой ты солдат! — Приступ кашля прервал его речь. Он резко согнулся, пытаясь восстановить дыхание. — В мое время, — он справился со спазмой, — мы на них навели ракеты и прижгли их! Эти грязные вебфуты и кроусы были порублены на куски! Уж мы им показали!
Мрачный полицейский остановил чужаков.
— А ну, стойте! — угрожающе приказал он. — Убирайтесь, вам здесь нечего делать.
Оба чужака поспешно бросились от него. Полицейский поднял дубинку и ударил марсианина в висок. Тонкий хрупкий череп раскололся, в смертельной муке марсианин закачался, как пьяный.
— Так и нужно! — удовлетворенно выдохнул Дэвид Анджер.
— Вы — дьявол, а еще старый человек, -г быстро заговорила женщина с помертвевшим от ужаса лицом. — Вот от таких, как вы, все наши беды!
— А ты кто такая! — набросился на нее Анджер. — Любительница кроусов?
Толпа смешалась и стала постепенно расходиться. Анджер, схватив палку, заковылял к выходу, бормоча ругательства и угрозы, отплевываясь в кусты и покачивая от возмущения головой.
Он пришел в больницу, все еще трясясь от гнева.
— Что вам нужно? — спросил он, подходя к приемному покою, расположенному в центре главного холла. — Не знаю, что тут делается. Сначала вы меня будите, когда я первый раз спокойно уснул, а потом заставляете смотреть на разгуливающих вебфутов, как...
— Доктор" Паттерсон ждет вас, — спокойно сказала сестра. — Комната триста один.— Она кивнула роботу: — Доставь мистера Анджера в номер триста первый.
Старик угрюмо захромал за плавно скользящим роботом.
— Я-то думал, что все жестянки были израсходованы в европейской войне восемьдесят восьмого года, — ворчал он. Потом мысли его приняли новый поворот: — Каждый только и мечтает, как бы поразвлечься, похохотать, да девок надуть, да поваляться на травке. И все дела. А нужно...
— Это здесь, сэр, — сказал робот, — и двери номера триста один раздвинулись.
Вейчел Паттерсон слегка приподнялся, когда возбужденный старик, сжимая в руках палку, вошел в кабинет и остановился перед письменным столом. Впервые он оказался с Дэвидом Анджером лицом к лицу. Оба они внимательно рассматривали друг друга: тощий солдат с изможденным лицом и добродушный элегантный врач, в дорогих черепаховых очках, с черной, слегка редеющей шевелюрой. У своего стола стояла Эвелин Картер, блондинка с вьющимися волосами, и, зажав во рту сигарету, бесстрастно наблюдала за ними.
— Я — доктор Паттерсон, а это — мисс Картер. — Паттерсон вертел в руках растрепанную изношенную ленту, свисающую змейкой с его стола. — Садитесь, мистер Анджер.
Я бы хотел задать вам пару вопросов. У нас возникла некоторая неясность при просмотре одной из ваших бумаг. Обычное дело, но ваши бумаги попали ко мне, и мы вас побеспокоили.
Анджер осторожно сел.
— Вопросы, вопросы — сплошная волокита. Я здесь уже неделю, и все одно и то же. Может, уж лучше лечь на улице да и сдохнуть.
— По нашим документам вы здесь восемь дней.
— Ну, наверно! Все, что в них есть,— это уж точно.
— Старика подогревал его злобный сарказм. — А если чего не записано — вранье.
— Вас приняли за ветерана, поэтому ваше содержание оплачивается Директоратом.
Анджер весь ощетинился.
— Ну и что с того? — он кинул взгляд на Паттерсона и наставил на него скрюченный палец. — Я пошел’ на военную службу в шестнадцать лет. Всю свою жизнь служил и воевал за Землю. Да еще меня пришибло, когда мы их вышвыривали отсюда. Счастье, что жив остался. — Он провел рукой по мертвенно-бледному изувеченному лицу.
— А это хоть на что-нибудь похоже? Да если хотите знать, мне здесь полагается любое место!
Паттерсон и Эвелин Картер посмотрели друг на друга.
— Сколько вам лет? — внезапно спросила Эвелин.
— Сказать? — ядовито заторопился старик. — Восемьдесят девять!
— А год вашего рождения?
— Две тысячи сто пятьдесят четвертый. Можете себе представить?
Паттерсон сделал пометку на его деле:
— А ваша часть?
Анджер оживился:
— Би-Эй-3, может быть, вы о ней слышали? Хотя еще повсюду остались следы войны, но я сомневаюсь, знаете ли вы, что она вообще была.
— Би-Эй-3, — повторил Паттерсон. — Вы долго там служили?
— Пятьдесят лет. Потом ушел в отставку. То есть это в первый раз. Тогда мне было шестьдесят шесть лет. Нормальный возраст, чтобы получить пенсию и клочок земли.
— А потом вас снова призвали?
— Точно, меня призвали снова. Вы-то, наверно, не помните, как батальон Би-Эй-3 вернулся на позицию, там были все прежние парни, и в тот раз мы, черт возьми, их остановили. Но тогда все знали, что нам удалось сделать. — Ан-джер вытащил свой Кристальный Диск и бросил его на стол. — Я получил вот это. И все, кто выжил, тоже. Нас тогда осталось десять человек из тридцати тысяч. — Трясущимися пальцами он убрал медаль. — Меня сильно задело. Взгляните на Лицо. Меня обожгло, когда взорвались корабли Натана Уэста. Потом пару лет я пролежал в военном госпитале. Это было тогда, когда напрочь была расстреляна Земля. Она превратилась в дымящиеся развалины. Ничего, кроме пепла и шлака. На многие мили — мертвая пустыня. Ни городов, ни деревень. Мы там были, когда вокруг свистели их Си-ракеты. Когда все кончилось, мы попали на Луну.