Ви-Стефенс отключил телефон и поехал дальше. Он поставил машину на общественной стоянке с теневой стороны улицы и быстро вышел у обочины парка. Сзади возвышалось здание больницы. Плотно прижав к себе портфель, он устремился к главному входу.
Дэвид Анджер вытер рукавом рот и в изнеможении откинулся на спинку стула.
— Я не знаю, — вяло повторил он, — я вам говорил, что многого не помню. Это ведь было так давно.
Ганнет сделал знак, и офицеры отошли в сторону.
— Дело двигается медленно, но верно, — сказал он устало.— Через полчаса мы получим все, что нам нужно.
С одной стороны терапевтического корпуса была развернута схематическая карта военного ведомства. На ней были нанесены линии, представляющие расположение частей флота вебфутов и кроусов. Светящиеся фишки обозначали боевой порядок кораблей Земли, образующий плотное кольцо вокруг планеты.
— Это где-то поблизости, — сказал лейтенант Уэст Паттерсону. Его глаза покраснели, руки дрожали от усталости и напряжения. Он указывал на один из участков карты.
— Анджер припоминает, что он слышал разговор офицеров об этом конвое. Конвой пропал на пути с промежуточной базы на Ганимеде. Это произошло на направлении, выбранном намеренно. — Он показал рукой на участок. — А на Земле никто на это не обратил внимания. Лишь позже стало понятно, что именно мы пропустили. Некоторые военные эксперты ретроспективно нанесли этот путь на карту и ввели информацию в электронную машину. Офицеры провели анализ операции. Анджер думает, что конвой был захвачен вблизи Европы, хотя, возможно, это была Калисто.
— Этого недостаточно, — рявкнул Ганнет. — Пока у нас нет других данных о курсе, кроме тех, что были у военных Земли. Нам же нужны точные сведения, полученные после события.
Дэвид Анджер с трудом удерживал в руках стакан воды.
— Спасибо, — пробормотал он с признательностью, когда один из офицеров протянул ему питье. — Я так хочу хорошенько помочь вашим парням, — говорил он жалобно.
— Пытаюсь припомнить, но как-то в голове все неясно, не как всегда. — Его морщинистое лицо перекосилось от напряжения. — Послушайте, мне кажется, что конвой был остановлен возле Марса чем-то вроде метеоритной массы.
— Продолжайте! — Ганнет даже подскочил. Анджер с чувством произнес:
— Я хочу помочь вам всем и я могу, мистер. Многие люди пишут о войне, но они все списывают с других книг.
— На его изуродованном лице было выражение жалкой признательности. — А я надеюсь, что вы упомянете мое имя в вашей книге.
Вот оказывается, в чем дело! Паттерсон досадливо отвернулся. Старик принял Ганнета за военного историка, пишущего о прошедшей войне и собирающего сведения для своего „трактата”.
— Конечно, — живо отозвался Ганнет.— Вы будете упомянуты на первой же странице и, возможно, мы поместим ваш портрет.
— Я все знаю о войне, — бормотал Анджер. — Только подождите немного. Я вам все прекрасно расскажу.
Его состояние резко ухудшилось. Морщинистое лицо стало безжизненно серйм. Его плоть еле держалась на хрупких костях. Дыхание с хрипом вырывалось из груди. Всем было ясно, что Анджер близок к смерти.
— Если он сковырнется раньше, чем вспомнит, — тихо сказал Ганнет Уэсту, — то я ...
— О чем это вы? — вдруг насторожился Анджер. Его зрячий глаз стал неожиданно проницательным. — Я плоховато слышу.
— Да как раз о недостающих деталях, — устало сказал Ганнет и вдруг резко вскинул голову. — А ну-ка, подведите его к карте, может быть, он тем разглядит участок.
Старика рывком поставили на ноги и подтащили к карте. Офицеры в чинах и инженеры окружили его со всех сторон, и сгорбленная фигура старика скрылась из глаз.
— Он долго не протянет, — не сдержался взбешенный Паттерсон. — Если вы его не оставите в покое, сердце не выдержит.
— Мы должны получить информацию, — осадил его Ганнет. Он внимательно посмотрел на Паттерсона. — А где же другой врач? Его, кажется, зовут Ле-Марр?
Паттерсон бросил беглый взгляд вокруг:
— Да, я его не вижу. Наверно, он не смог остаться.
— Ле-Марр и не приходил сюда, — бесстрастно произнес Ганнет. — Хорошо бы за ним кого-нибудь послать.
Он показал на Эвелйн Картер, которая в эту минуту входила в комнату. Она была бледна и тяжело дышала. Ее черные глаза были широко раскрыты.
— Я думаю, она могла бы...
— Об этом сейчас не может быть и речи, — резко перебила Эвелин. Она бросила острый взгляд на Паттерсона. — И вообще я не желаю иметь дело ни с вами, ни с вашей войной.