— Будьте уверены, я не подведу. Все сделаю, чтобы раздолбать этих вебфутов!
— Ну, и что же дальше? — спросила Эвелин, как только скрылась широкая спина юноши. — Куда вы теперь направитесь?
Паттерсон стряхнул оцепенение:
— Мы сейчас обратимся в Департамент Цензуры, чтобы там провели проверку. Нужно определить, где же Анджер.
В комнате радиосвязи сверкали блики видео и стоял гул голосов. Паттерсон протолкался к свободному аппарату и вызвал Департамент.
— Информация вам будет предоставлена через некоторое время, сэр, — ответила девушка. — Вы подождете или мы вас вызовем сами?
Паттерсон схватил контурную антенну и пристроил ее вокруг шеи.
— Как только у вас будут данные об Анджере, дайте мне знать. Немедленно выходите на эту волну.
— Да, сэр, — почтительно ответила девушка, и связь прервалась.
Паттерсон покинул комнату и пошел по коридору. Эвелин устремилась за ним.
— Куда вы?
— В отделение терапии. Я хочу поговорить со стариком. Мне нужно его кое о чем спросить.
— Этим занят Ганнет, — Эвелин задыхалась, спеша за ним вниз.
— Мне нужно спросить его о настоящем, а не о будущем. — Они вышли на яркий дневной свет. — Я хочу спросить о том, что происходит сейчас.
Эвелин остановила его.
— Вы можете мне объяснить?
— У меня есть одно предположение, — Паттерсон нетерпеливо дернулся. — Пошли быстрее, иначе опоздаем.
Они вошли в здание терапевтического отделения. Офицеры и инженеры стояли вокруг карты, рассматривая контуры и стрелки.
— Где Анджер? — спросил Паттерсон.
— Его увели, — ответил один из офицеров. — Ганнет на сегодня кончил.
— Как увели? — страшное подозрение охватило Паттерсона. — Что случилось?
— Ганнет и Уэст увели его в главное здание. Он совершенно ослабел и не мог продолжать. Они только что ушли. Ганнет рвал и метал от бешенства, но нужно было переждать.
Паттерсон подтолкнул Эвелин:,
— Мне нужно, чтобы вы включили общую аварийную связь всем корпусам. Скорее!
Эвелин взглянула на него:
— Но...
Паттерсон, не обращая на нее внимания, бросился бежать из терапевтического отделения к главному корпусу. Впереди него двигались трое людей. Лейтенант Уэст и Ганнет вели старика, поддерживая его с обеих сторон. Тот еле волочил ноги.
— Убирайтесь! — заорал на них Паттерсон.
— Что такое? — обернулся Ганнет.
— Оставьте его! — Паттерсон бросился к старику, но было уже поздно.
Позади старика раздался мощный взрыв, и его охватило кольцом слепящего белого пламени. Сгорбленная фигура изогнулась и обуглилась. Алюминиевая палка расплавилась и растеклась густой массой. Повалил дым. Тело растеклось и сморщилось. Сухой обезвоженный труп распался, от него осталась лишь груда останков. Слепящее кольцо стало медленно исчезать.
Ганнет беспомощно пнул кучку ногой, на его мрачном лице было выражение совершенной безнадежности:
— Он умер, и мы ничего не узнали!
Лейтенант Уэст не мог отвести глаз от еще дымящегося горячего пепла. Его губы тряслись.
— Нам уже никогда ничего не узнать! И изменить ничего нельзя. И победить тоже. — Он ухватился за воротник кителя, стал срывать с него нашивки и рвать их в клочья. — Будь я проклят, если когда-нибудь отдам жизнь за ваши грязные махинации! Меня больше не заманить в смертный капкан! Я — вне игры!
Вой аварийной сирены пронесся над зданиями больницы. К Ганнету со всех сторон стремительно сбегались люди, вокруг беспорядочно сновали солдаты и больничная охрана. Но Паттерсон не обращал ни на кого внимания: его взгляд был прикован к находящемуся над ними окну.
Там кто-то стоял. Это был человек, убиравший с подоконника какой-то предмет, сверкнувший в лучах дневного солнца. Он узнал Ви-Стефенса. Тот взял в руки какой-то металлический корпус и пластиковый шнур и исчез с ними, отодвинувшись в глубь помещения.
Эвелин подбежала к Паттерсону.
— Что? — Она увидела прах и вскрикнула: — Кто это сделал? Кто?
— Ви-Стефенс.
— Но Ле-Марр должен был отпустить его! Я думала, что это удалось, — слезы текли из ее глаз, голос истерически зазвенел. — Я же говорила вам, что он это сделает! Я вас предупреждала!
Губы Ганнета по-детски оттопырились.
— Что же нам делать? Его убили. — Внезапная вспышка ярости охватила этого огромного человека и подавила страх. — Я перебью всех вебфутов на планете! Я сожгу их дома, а их перевешаю! Я... Он резко оборвал себя. — Но, кажется, уже поздно. Нам ничего не удастся сделать. Мы пропали.
— Да, это так, — сказал Паттерсон. — Слишком поздно. Вы проиграли.