— Наш полет продлится три дня, — невозмутимо продолжил он. — Если кто-то из вас захочет отлить или что посерьезней, то это вот сюда.
Краме указал пальцем на еле заметную дверь за его спиной и продолжил:
— Предупреждаю сразу, — строго по очереди и, без нужды по салону не шастать и мне глупых вопросов не задавать. Всем всё ясно⁈
— Ясно, ясно… — прозвучал нестройный гул голосов.
— Еда два раза в день: утром и на закате. Выдавать будет мой помощник Фурс…
Он окинул взглядом притихший отряд.
— Всё! Наслаждайтесь полетом! — буркнул Краме напоследок и, пройдя мимо кресел, снова уселся на свое место.
Рассвет показал всем, что у этой необычной конструкции не только стеклянная крыша, но еще и полностью прозрачный пол.
Это сыграло злую шутку с ловцом по имени Статах.
Он терпеливо ждал своей очереди для посещения заветной комнаты и зашел в нее, когда небо только начинало сереть. Рассвет высоко в небе наступает мгновенно, вроде как вокруг темно, а не успеешь и глазом моргнуть, и уже светло как днем.
Все сидящие в салоне уже справились с первым шоком от увиденного внизу, и с возрастающим интересом рассматривали проплывавшие у них под ногами леса и поля и, лишь изредка тыкая пальцем вниз, тихо обсуждали то, что они увидели там. Но всего этого не знал и не видел Статах, задержавшийся в кабинке.
Выйдя, он сделал два уверенных шага и только тут заметил, что под ногами ничего нет. Истошно завизжав, он рухнул на колени и, широко расставив руки, вцепился в ближайшее кресло. Под смех и улюлюканье товарищей Статах кое-как дополз до своего кресла и, отдуваясь и матерясь, забрался в него, подтянув ноги.
Усевшись, он вытер со лба пот, украдкой глянул вниз, и под дружный громкий хохот натужно выдавил из себя:
— Хорошо хоть, что до этого всё лишнее вывалил, а то быть бы большой беде, а вам бы пришлось все три дня нюхать мою немытую задницу!
Примерно еще через час Краме подозвал к себе Фурса и указал на большую нишу в правом борту салона. Она была скрыта от посторонних глаз плотно прилегающей к стене задвижкой, и если бы Краме не открыл ее, то обнаружить этот тайник было бы весьма затруднительно.
Фурс достал из ниши продолговатую деревянную коробку и большую, плотно закрытую пробкой плоскую флягу.
— Налей себе и передай другому, — попросил он сидевшего рядом Сорема и всунул ему в руки флягу.
Внутри плескался холодный как лёд патак с примесью каких-то пахучих трав.
— Тут тебе порция, остальное тоже передавай…
У Сорема в руках оказался кусок вяленого мяса, уложенного сверху на лепешку, и он тут же передал его своему соседу.
Наконец, с раздачей пищи было покончено, и Сорем с аппетитом откусил кусок от своей порции. Лепешка была пресной, но вот мясо так щедро нашпиговано острыми специями, что холодный патак пришелся к нему как нельзя кстати.
А ничего так… есть можно.
Следующие три дня прошли в томительном ожидании посадки, и в полном бездействии. Единственным развлечением было глазеть вниз на проплывавшие под ногами моря, поля и города. И если в первый день это вызывало у всех живой интерес, то на следующий привыкшие к постоянному движению следопыты откровенно заскучали.
От скуки начали травить байки о своих похождениях и о веселых случаях, происходивших с ними во время походов или в быту. Ловцы о своих историях по понятным причинам старались помалкивать, один только Смуэл под общий хохот рассказал случай, как ему удалось за один день соблазнить дочку нанимателя, затем еще его жену и, наконец, престарелую мамашу, перепутав ее в темноте с сестрой хозяйки.
Но и эти россказни тоже всем вскоре надоели, и остальную часть пути бойцы сидели, молча уставившись в одну точку, или просто спали.
Краме иногда менялся с пилотом местами и садился за рычаги управления, пока тот отдыхал в его кресле.
На утро следующего дня командир сообщил всем, что ночью они пролетели над Хребтом и уже часов пять летят над чужой территорией.
В какой-то момент воздухолет начало ощутимо потряхивать, вызывая в салоне испуганные возгласы и ругань. Пилот тут же принял решение поднять воздушное судно еще выше, и это помогло. Трясучка постепенно улеглась, но зато внутри кабины заметно похолодало и почему-то стало тяжелее дышать.
Стёкла за бортом начали покрываться тонкой коркой льда, и одно только днище под ногами оставалось более-менее прозрачным, покрывшись тонкой изморозью с краев.
Внизу проплывали огромные пустыни, обширные оазисы размером с десятки километров и мелкие, почти незаметные с такой высоты поселения внутри их. Почти всё, как и на той стороне Хребта, только пустыни тут посерьезней и занимают куда большую площадь.