Некоторое время спустя метрдотель опять появился и навис над их столиком, наивно надеясь, что они уже собираются уходить.
– Вам чего, любезный? – медовым голосом поинтересовался у него Тарл.
– Нет-нет, ничего, господин. Я просто подумал… гм… не желают ли господа парочку ромовых баб на десерт.
– Ну-у, с бабами мы как-нибудь вечерком разберемся. – Тарл ухмыльнулся, когда его находчивый ответ возымел действие, и метрдотель, безнадежно разведя руками в адрес съежившегося от страха официанта, удалился и оставил их в покое.
Через полчаса, после еще одного мысленного послания от Гебрали, Тарл подозвал к себе боязливого официанта и уладил дело со счетом. Они с Марвудом смотрели, как другая пара уходит, но никто из клиентов ресторана, похоже, опять на большого воина с хрупкой девушкой никакого внимания не обратил. Тогда Тарл дал им двухминутную фору и, отстегнув официанту такие чаевые, что у бедного парня брови на затылке исчезли, повел Марвуда на улицу.
– И что теперь? – спросил Марвуд. Ему уже так полегчало, что теперь он выглядел просто больным, а не два месяца тому назад усопшим.
– Мы за ними пойдем и будем пошире глаза разувать. Дальше мы к зданию Купеческой Гильдии направимся. Тусона с Котиком туда к шести притопают. У нас там с ними встреча условлена.
– А потом?
– А потом, – торжественно произнес Тарл, глядя на бледное лицо и дрожащие руки Марвуда и безуспешно стараясь спрятать ухмычку, – мы с тобой к Интоксик Катье в «Добрый самогон» стопы направим. Нам еще одна веселая ночка предстоит. Эй, с тобой все в порядке? Да что я такого сказал?..
Тусона с Котиком прекрасно провели время, добираясь до Гутенморга, и прибыли туда в середине дня. Они также маскировкой воспользовались. Тусона позаимствовала у монахов еще один наряд и теперь была закутана в объемистый черный плащ, который дат ей брат Трудоголик. Котик с виду вообще-то ничем от любого другого низкорослого бурого осла не отличался. Его всегда выдавало необычное поведение, а потому на сей счет ему были даны строжайшие инструкции. Тусона велела ему ни слова не говорить, даже в случае откровенной провокации, и сказала, что если ему предложат морковку или немного сена, он должен будет не только все это съесть, но еще и страшно довольным при этом прикинуться. Если же он этих простых инструкций выполнить не сумеет, сказала она ему далее, то она отправится в магазин диетического питания, купит там месячный запас мюслей и насильно их в него затолкает. А если мюсли в него совсем не полезут, она позволит их обезжиренным йогуртом запить. Осел понятия не имел, что такое мюсли и йогурт, но логично прикинул, что это какая-то гнусная клятня, а посему твердо решил вести себя как полагается. И теперь, проследовав за Тусоной в город, он послушно дожидался у дверей кофейни, пока она неспешно пила кофе со сливками и впитывала в себя атмосферу.
Тусона всегда считала, что это один из лучших способов выяснить, что вообще-то в городе происходит. Час, проведенный в ненавязчивом выслушивании всевозможных сплетен, никогда не бывал потрачен даром. Порой удавалось подцепить лишь несколько ложных слухов, но если в городе творилось что-то серьезное, ты всегда об этом узнавал. Вот и сегодня, судя по всему, имелась одна главная тема, которую все компашки рано или поздно брались обсасывать, и темой этой был Университет.
Выбранная Тусоной небольшая кофейня у главных ворот явно находилась на приличном удалении от студенческого квартала. Ее посетителями были обычные горожане, и все они, похоже, испытывали к Университету и его обитателям благоговейный страх. Однако были тут три вещи, по поводу которых соглашались все. Во-первых, эти университетские деятели были очень странными типами, и им ни в коем случае не следовало доверять. Во-вторых, они как пить дать несли ответственность за все последние заморочки, и с этим требовалось что-то поделать. А в-третьих, если эти заморочки продолжатся, тогда всем остальным горожанам просто придется протопать к Университету и этим студиозусам под корень рога обломать.
К тому времени, как Тусона вышла из кофейни, в голове у нее созрел определенный вывод, что независимо от того, какие конкретно заморочки имелись в виду, средний горожанин напрямую связывал их с университетской публикой. Было совершенно очевидно, что горожан это клятски раздражало. Кроме того, казалось в высшей степени вероятным, что если еще что-нибудь такое случится, разгневанная толпа примарширует к Университету и всем там капитально выдаст на орехи.
Прикидывая, что же тут такое могло происходить, Тусона в сопровождении Котика направилась по маршруту, который в итоге должен был привести ее к зданию Купеческой Гильдии, где она договорилась встретиться с остальными. Уже начинало темнеть, и городские факельщики вышли на улицы, таща за собой тележки со свежими уличными факелами и заменяя сгоревшие за предыдущую ночь новыми, только что зажженными. На улицах было полно народу, и Тусона заторопилась, решив, что слишком долго просидела в кофейне и теперь может опоздать.
Однако прошло всего лишь несколько минут, прежде чем они прибыли на просторную булыжную площадь и увидели там впечатляющее здание из красного камня, где и располагалась штаб-квартира Купеческой Гильдии. Флаги с гербами трех главных купеческих фамилий Гутенморга висели над массивной двустворчатой дверью, а по широкой лестнице, что вела к обрамленному колоннами фасаду, вверх-вниз прохаживались богато одетые члены Гильдии. Некоторые, впрочем, медлили на ступеньках, собираясь в небольшие группки и обмениваясь слухами. Четыре тяжеловооруженных всадника гарцевали у подножия лестницы, отваживая нищих, проституток, страховых агентов и прочее отребье от солидных бизнесменов, пока те важно курсировали по тротуару между безопасным укрытием здания и пышной роскошью их личных карет.