— Мы занялись любовью, сир. Она была… — Он заколебался. — Она казалась опытной и уверенной, пока не дошло до дела, и тут выяснилось, что она девственница, это остановило меня, но она умоляла взять ее, и я… так и сделал.
— Поразительно! В наши дни девственность женщины — средство излечения от множества недугов. — Конрад встал. — Пожалуйста, Маркус, меня ждут вещи более занимательные…
— Потерпите еще немного, ваша светлость, и вы поймете, почему я рассказываю вам все это, — сказал Маркус, не веря тому, что в самом деле говорит все это. — Потом, когда мы лежали в траве, женщина заметила, что мы даже не знаем имен друг друга. Я представился. В ответ она сказала мне, как зовут ее.
Конрад испустил тяжкий вздох.
— Такие истории нужно Жуглету рассказывать. Уж он сделал бы из этого балладу. От меня-то ты чего хочешь? Чтобы я пригласил ее ко двору? Или, может, хочешь жениться на ней?
— Я хочу рассказать вам, кто она такая, сир, — напряженно ответил Маркус, пытаясь совладать с внезапным удушьем.
Конрад нетерпеливо скрестил на груди руки.
— Она назвала мне свое имя… — Слова буквально застревали у Маркуса во рту. — Ее зовут Линор из Доля. Она сестра Виллема.
— Что?! — Конрад метнулся к нему, напугав спящих псов, которые возмущенно залаяли. Он схватил Маркуса за плечи, оторвал его от пола и грубо затряс. — Что ты сказал? Ты в своем уме?!
— Я понятия не имел, кто она такая! Господи боже, неужели вы думаете, сир, что я посмел бы…
— Откуда ты знаешь, что она сказала правду? — спросил Конрад, отпустив его, и яростно перекрестился украшенной перстнями рукой. — Там наверняка многие завидуют Линор и с радостью запятнали бы ее имя. Мне нужны доказательства. Без них я не поверю ни единому грязному слову о сестре Виллема.
— У меня есть доказательство. — Маркус потер плечо в том месте, где в него только что вцепился Конрад. — Если бы у меня были хоть какие-то сомнения, я никогда и не заикнулся бы об этом приключении. Я могу описать ее тело. В верхней части левого бедра у нее есть маленькое родимое пятно в форме розы. Она сказала, что об этом знают только члены семьи… хотя, может, Виллем не помнит о нем, поскольку, как порядочный человек, наверняка видел его только в детстве.
Конрад вперил в Маркуса сверкающий взгляд, широкими шагами пересек комнату, вышел в приемную и с силой распахнул дверь.
— Привести сюда Виллема из Доля, — приказал он пажам. — Немедленно.
Маркус затрепетал.
— Сир, Конрад, пожалуйста, умоляю вас как друг, не заставляйте меня присутствовать при вашем разговоре. От этого нам обоим будет только тяжелее. Я рассказал вам то, что должен был. Пожалуйста, расспросите Виллема об этом родимом пятне наедине и поступите, как сочтете нужным.
— Если ты лишил ее невинности, то должен отвечать перед главой ее семьи, — в бешенстве бросил Конрад. — Это почти так же скверно, как если бы ты совратил Имоджин.
— Она сама предложила себя. И как я уже говорил, во всем остальном — во всем остальном — Линор была очень опытна. Она прекрасная женщина, сир, просто колдунья какая-то. Но в то же время шлюха.
Во рту возник привкус олова, как будто твердый, тяжелый ком его поднялся изнутри к горлу.
— Христос… — хрипло пробормотал Конрад, рухнул в кресло и остался недвижим.
— Могу я уйти? — спросил Маркус.
— Нет, не можешь! Не я заварил эту кашу, я лишь жертва… вот и делай теперь грязную работу. — Конрад застонал. — И потом мне останется только эта сука из Безансона!
Они застыли в напряженном молчании, прерываемом лишь руганью Конрада в ответ на негромкое поскуливание гончих, беспокойно тычущихся носами в его ноги. Он не обращал на собак внимания, что лишь усиливало их тревогу.
В конце концов в дверном проеме возникли Жуглет и Виллем.
— Нет, Жуглет! — в один голос воскликнули Маркус и Конрад, одинаковыми жестами указывая менестрелю на выход.
Любовники обменялись недоуменными взглядами.
— Хорошо, сир. Виллем, друг мой, увидимся за ужином?
— Да, — ответил Виллем, едва сдержав порыв поцеловать менестреля.
Вместо этого он лишь дружески сжал ее плечо, и она вернулась во двор.
— Виллем, войди и закрой дверь, — резко приказал император. — Нет, сначала скажи мальчишкам, чтобы вывели псов.
Пажи позвали за собой собак и ушли, явно сгорая от любопытства.
Трое мужчин смотрели друг на друга: Виллем в замешательстве; Конрад со сдерживаемой яростью; Маркус со смесью страха и вины.