Конрад состроил гримасу.
— Даже хуже.
Жуглет вытаращила глаза.
— Ее изнасиловали?
Теперь уже все прислушивались к их разговору. Конрад состроил еще более выразительную гримасу и покачал головой.
— Лучше бы уж так. Тогда, по крайней мере, ее репутация осталась бы незапятнанной.
Разглядев ужас на лице Жуглет, Конрад вздохнул и сделал ей знак подняться в его апартаменты.
— Виллем наверняка не станет скрывать от тебя, что произошло, однако сейчас он слишком расстроен, чтобы говорить об этом. Заходи, но ты должен поклясться, что никаких баллад из моего рассказа стряпать не будешь.
Едва дверь за ними захлопнулась, во дворе и за открытыми окнами тут же с жаром начали строить догадки насчет того, что же на самом деле произошло.
В дверь коротко, с силой постучали. Маркус набрал в грудь побольше воздуха, готовясь к встрече с Виллемом.
Однако стоило ему открыть дверь и сделать шаг в сторону, как в комнату ворвался некто вдвое ниже ростом, чем Виллем, и с лицом, исказившимся от ярости почти до неузнаваемости. Жуглет с треском захлопнула за собой дверь и повернулась к Маркусу, который в удивлении отскочил и едва не упал. Жуглет метнулась к нему, ухватила за воротник и прошипела, брызжа слюной:
— Как ты на самом деле узнал об этой розе?
Маркус вообще-то ожидал нападения, но не такого и определенно не со стороны этого противника.
— Я увидел ее, когда мы лежали на траве, — решительно заявил он и вырвал из рук Жуглет свой воротник. — Успокойся, парень. Окна открыты, нас могут услышать.
— Лжешь! — Жуглет сунула Маркусу кулак под нос. — Ничего этого не было! Я хорошо знаю девушку. И кроме того, уезжая, брат всегда сажает ее под замок. У тебя не было ни малейшего шанса.
— Детали случившегося я изложил его величеству, поскольку это его касается.
Маркус закашлялся, приводя в порядок одежду и снова потирая предплечье, в которое не так давно вцепился Конрад.
— Ты тут вообще ни при чем. Я и так полон сожаления и раскаяния. Пожалуйста, уходи.
Жуглет подскочила к окну и закрыла тяжелые деревянные ставни.
— Ты играешь с честью дамы! Со всей ее жизнью! — в ярости закричала она.
— Думаешь, я не понимаю этого? — еле слышно прошептал Маркус. — Вряд ли кого-то при дворе честь дамы беспокоит больше, чем меня. Уходи, Жуглет…
Она возмущенно топнула ногой.
— Еще не поздно отречься от своих слов, Маркус! Ты не делал этого, она не делала этого. Не пятнай ее!
«И не разрушай мои планы», — мысленно добавила она, чувствуя себя почти больной от злости.
— Что ты можешь знать о чести, лицемер, — фыркнул Маркус. — Ты не имел дела ни с кем, кроме шлюх. Убирайся из моей комнаты!
— Объясни, зачем ты сделал это, — сквозь стиснутые зубы сказала Жуглет. — Виллем для тебя не угроза. Когда-нибудь ты получишь от Конрада герцогство! Какую выгоду принесет тебе такое изощренное вероломство? Я не уйду, пока не пойму, в чем смысл этой подлости. После всего, что я сделал для тебя!
— Нет тут никакого вероломства, — запротестовал Маркус, поражаясь внезапно обретенной способности лгать так гладко. И оловянного привкуса во рту не появлялось. — Я встретил прекрасную женщину, которая буквально завалила меня на себя, причем только потом узнал, кто она такая. Я готов и дальше защищать ее репутацию, Жуглет, только императору известны все подробности. Так что если поползут слухи, то лишь потому, что именно ты бегаешь тут и вопишь об этом, не я. Честь она потеряла по собственной вине, а репутацию может потерять благодаря тебе.
— Каждое произнесенное тобой слово — ложь! — заявила Жуглет. — Объясни, зачем тебе это нужно.
— Я сказал правду, больше мне нечего добавить.
Маркус испустил снисходительный вздох и уселся перед письменным столом, как если бы у него были какие-то дела. Жуглет хлопнула в ладоши.
— До меня дошло! Ты не хочешь, чтобы разрушилась твоя помолвка с этой бледной немочью, отродьем Альфонса. Почему?
— Ты изобретаешь всякие хитроумные интриги, в то время как истина гораздо проще и трагичнее.
— Ты не хочешь упустить такое богатое приданое, — победоносно заявила Жуглет. — Но, Маркус, идиот несчастный, ты же можешь жениться на дочери самого Конрада, пусть и незаконнорожденной. Я годами проталкивал эту идею! Еще день-два, и Конрад сам предложит тебе ее, а если он этого не сделает, я наведу его на эту мысль, обещаю. По сравнению с тем, что она принесет тебе, приданое дочери Альфонса — тьфу, мелочь! Перед тобой открываются такие перспективы! Какого дьявола ты готов все порушить?