Виллем пристально посмотрел на нее.
— Есть один очевидный вариант, которым ты пренебрегаешь. Император очень великодушен к тем, кого считает близкими друзьями. Посмотри хотя бы, что он сделал для Маркуса. Если бы его придворный музыкант сбросил маску, признавшись, что он женщина, и потом эта женщина вышла бы за меня замуж, думаю, она получила бы солидное…
Жуглет сердито поморщилась.
— Так и знала, что у тебя на уме! — Она встала и отошла от постели. — Выкинь это из головы раз и навсегда.
— Почему?
— Мы уже это обсуждали. — Она закрыла ставни на окне и заговорила тише. — Конрад не вознаградит меня за то, что я годами дурачила его. Он меня убьет — буквально, Виллем. Казнит.
— Не сделает он этого.
— На прошлой неделе по настоянию Павла троих мужчин, живших под видом женщин, подвергли публичной порке, а одного даже повесили.
— Да, я видел труп на площади, — сердито сказал Виллем. — Конрад отругал Павла за эту затею, вряд ли такое скоро повторится. А твой случай совсем другой. Но даже если бы это было не так, тебя такому наказанию не подвергнут.
— Неужели? И что же спасет меня? Глубочайшее уважение, которое Конрад питает к женщинам? В лучшем случае он сошлет меня куда-нибудь подальше, чтобы никто никогда не узнал, как его провели.
Жуглет остановилась перед Виллемом, кипя от злости.
— Я не буду женщиной при этом дворе. Женщины здесь невольницы. Не получится из нас Эрика и Эниты. Это тебе не романс, где любовь и брак прекрасно сочетаются. Я не твоя прекрасная дама, не твоя жена. И не гожусь ни для того ни для другого.
Виллем вскочил, сжав кулаки, но тут же обмяк и снова рухнул на постель.
— Это неправильно, Жуглет. И я не должен рассчитывать, что Линор окажется лучше меня. Вот о чем я думал всю прошлую ночь. Если она должна вести себя как следует, то и ко мне это относится в полной мере.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Жуглет, на самом деле вовсе не желая слышать ответ, и еще дальше отошла от постели.
— Раскрой свой секрет.
— Нет.
Это прозвучало как окончательное и бесповоротное решение.
— Я хочу, чтобы между нами все было правильно. Хватит постыдных тайн.
— Отнять у меня мужские штаны и всю свободу, которые они дают, — это, по-твоему, правильно?! Убей меня, не понимаю почему.
Виллем вздохнул и откинулся на постели, подыскивая слова, которые помогли бы выразить то, что его беспокоит.
— Ничего я не пытаюсь у тебя отнять. Просто хочу женщину, с которой все будет происходить так, как принято.
— Есть одна такая под моей одеждой, — шутливо сказала Жуглет и потянулась к своему поясу.
— Не хочу я ничего тайного! — раздраженно воскликнул Виллем. — Моя репутация должна быть безупречна. Нам угрожает реальная опасность — из-за Павла.
— Без тебя знаю! — Жуглет сняла пояс. — Отчего, по-твоему, я всю неделю так осторожничала с нашими свиданиями?
— Все должны знать, что у меня есть женщина.
— И с этим соглашусь! Потому и предлагаю тебе помочь заарканить какую-нибудь даму, а ты все артачишься, — недовольно сказала Жуглет.
— Да, но ты предлагала мне найти кого-нибудь, чтобы ухаживать для вида и выгоды, а я хочу женщину, чье расположение ко мне — награда и само по себе, и в глазах мира. Жену или даже любовницу.
Жуглет села на сундук у окна и уставилась на свои руки с длинными пальцами, загрубевшие от постоянного пребывания на свежем воздухе в любую погоду.
— Это, собственно, относится почти к любой женщине. С таким подходом ты без труда найдешь себе жеманницу, которая станет ублажать тебя как мужчину, но понятия не будет иметь, что делать с твоими мозгами… Не боишься, что она тебе быстро наскучит?
— Я не имею в виду блуд! — Виллем резко сел. — Я имею в виду дружеские отношения.
— Я твой друг!
— Дружеские отношения с женщиной, которую все знают и которая ведет себя как женщина.
Казалось, Виллем вот-вот выйдет из себя.
Жуглет улеглась на сундук.
— А-а… Значит, тебе нужна подруга покладистая, пассивная во всем, и чтобы она вдобавок спала с тобой.
— Нет, не так, и ты понимаешь это, — раздраженно сказал Виллем. — Я никогда не говорил, что женщина должна быть уступчивой и бездейственной. Вспомни хотя бы, как себя вела моя сестра, и я допускал это. Но с другой стороны, подумай, к чему такое отношение привело! Все должно происходить… нормально — теперь я понимаю, как это важно. — Он в отчаянии махнул рукой. — А то, что у нас с тобой, не нормально.
— Скорее, необычно. — Жуглет машинально стряхнула пыль с подоконника. — Но замечательно — по крайней мере, я так думаю.
Виллем с ворчанием повернулся на постели.
— Наверно, было бы легче, будь ты и в самом деле мужчиной, — тоном обвинения заявил он.
Жуглет рассмеялась.
— Думаешь, меня не посещали те же мысли?
— Я имею в виду, было бы легче для меня, — проворчал Виллем. — Если бы ты была или мужчиной, или дамой. Тогда я, по крайней мере, знал, что с тобой делать!
— Я могу быть дамой, — визгливо захихикала Жуглет, соскочила с сундука, быстро пересекла комнату и уселась рядом с ним на постель. — Ох, мой господин Виллем, я весь день сидела тут, рукодельничала, думала о тебе и о том, как мне повезло стать твоей невольницей. — Преувеличенно подражая Линор, она изящно прижала руки к груди, покачивая головой чисто женским движением. — У меня был такой интересный день! Сначала я чесала шерсть, потом пряла шерсть, а потом ткала из шерсти гобелен, на котором изображено, как ты побеждаешь в большом-пребольшом турнире, а потом мой мозг вытеснила шерсть, и еще у меня клочок шерсти между ног, не хочешь посмотреть?
Она сбросила тунику и стянула штаны, все так же пронзительно хихикая. Кроме чисто женской привлекательности именно эту игривость так любил в ней Виллем.
— Ты бесстыдная шлюха, — пробормотал он и притянул ее к себе.