Жуглет резко постучала в дверь. Мальчик-паж с выражением тревоги на лице крикнул, что можно войти. Виллем сидел с унылым и даже больным видом, завернувшись в толстое шерстяное одеяло темно-коричневого цвета, и глядел в окно. Сочувствуя ему, Жуглет тем не менее, не стесняясь присутствия пажей, набросилась на него с руганью. Он отвечал ворчанием и намеками на то, что лучше бы им лечь в постель. Его расстраивало не столько бесчестное поведение Линор, сколько сам факт ее обмана. Однако сильнее всего его огорчало то, что он сам способствовал этому.
— Это просто расплата за строгость, с которой я с ней обращался, — с покорностью фаталиста заявил он.
— Боги! — воскликнула Жуглет. — Выходит, ты у нас и преступник, и жертва. Впечатляет!
Он улыбнулся ей слабой, смиренной улыбкой и отослал мальчиков из комнаты.
— Иди ко мне, — жалобно попросил он. — Знаю, по-твоему, я заслуживаю выволочки…
— Ты заслуживаешь кое-чего похуже, — оставаясь у двери, резко ответила Жуглет. — Тебе повезло: Конрад проявляет снисходительность, но любое терпение может иссякнуть. Либо ты сегодня же возвращаешься в замок, либо будешь отослан в Доль. Это его приказ.
— Лучше бы он дал мне поручение подальше отсюда. — Виллем состроил гримасу. — Скажи, пусть ушлет меня куда-нибудь. Тогда никто при дворе не будет видеть моей унылой физиономии, и в то же время я останусь на службе его величества.
Жуглет так удивилась, услышав подобные речи, что не сразу нашлась что ответить.
— Меньше чем через неделю двор переедет в Майнц, и ты должен находиться рядом с Конрадом.
Он вздохнул и жестом подозвал менестреля к себе. Она подошла.
— Я жил и пытался вырастить Линор, руководствуясь самыми благородными представлениями, и все это был один обман.
Он обнял Жуглет за талию и прижался лицом к ее животу, словно маленький мальчик, который хочет, чтобы его утешили.
Она прикусила губу и оттолкнула его.
— Я тебе не мать. Я здесь для того, чтобы доставить тебя к королю.
— Не могу я вернуться туда, — еле слышно ответил он. — Понимаю, ты разочарована, но я вправду пытался жить согласно твоему нелепому, совершенно невероятному представлению обо мне.
— Ничего невероятного в нем нет. Я знаю, на что ты способен. Ты великая душа, Виллем. Кое в чем ты бываешь неслыханно туп и упрям, но в целом ты грандиозен, и Конрад понимает это.
Она подняла пальцем подбородок Виллема и повернула его лицом к себе.
— И ты даже более чем хорош в том, о чем он понятия не имеет.
Как будто дождавшись сигнала, он притянул ее к себе на колени, обхватил за плечи и поцеловал в губы. В первый момент она растерялась, но потом оттолкнула его, упершись руками в грудь.
— Это плохая идея.
— Павел нас тут не увидит.
Он провел теплыми губами по шее Жуглет, и ее тело автоматически откликнулось на это прикосновение, прижавшись к нему.
— Знаю, он везде ищет моральные отклонения, но здесь никаких отклонений нет.
— Его рука скользнула между ее бедер.
— Я имела в виду не Павла. — Жуглет снова оттолкнула его. — Оставь свои амурные настроения, сейчас не до того.
— Можно подумать, ты и в самом деле так считаешь. — Виллем начал развязывать ее пояс. — А мне кажется, ты говоришь это по привычке. Ну, как Павел раздает свои благословения.
Он был прав. Впервые на памяти Жуглет — и это беспокоило ее — прикосновение чьих-то обветренных губ и жестких кудрей приобрело такую власть над ее телом. Было приятно — слишком приятно — видеть, с каким выражением лица Виллем развязывает ее пояс. Это плохо. Она ничего подобного не планировала.
Жуглет снова оттолкнула его.
— Ты должен сегодня же вернуться в замок. Это приказ!
Виллем прикоснулся к растрепанной голове, обращая ее внимание на свой всклокоченный вид.
— Показаться в таком состоянии даже хуже, чем не показываться вообще. Но мне нужно чем-то заняться, а в местных холмах, по-моему, немало разбойников. Либо устрой мне назначение куда-нибудь подальше, либо дай возможность заняться… кое-чем еще.
Он снова переключился на ее пояс.
Жуглет прекрасно понимала, что, вознаградив Виллема за отсутствие при дворе удовлетворением его мужских желаний, ни за что не добьется его возвращения в замок. Если разум и собственные интересы не в состоянии выманить его туда, придется прибегнуть к другой уловке, пусть и бесчестной. Она сняла его руки со своего пояса, поднялась с колен Виллема и покинула комнату без единого слова, игнорируя его удивление и мольбы. Несколько часов спустя, уже из замка, она послала с мальчиком-пажом, которому доверяла и хорошо платила, сообщение, в котором клялась, что в следующий раз они займутся любовью либо в подвале Кенигсбурга, либо нигде.