— Я доверяю звериному чутью, — просиял Эрик. — Это Атлант!
Так оно и оказалось. Гостиница, из которой открывался вид на Вишневый Сад, выглядела большой и красивой. Их направили вверх по лестнице рядом с дверью в общий зал.
— Вы уверены, что справитесь? — заботливо спросил Эрик Линор. — Может, хотите, чтобы я поднялся первым и подготовил его?
— Нет, я сама, — покачала головой она.
Они поднялись по лестнице, Жанетта отстала на несколько шагов.
Наверху у двери, на маленькой, огороженной перилами площадке, уронив подбородок на грудь, спал молодой стражник. Линор попыталась обойти его, но внезапно он вскочил, схватил ее за руку, с силой толкнул к перилам и приставил к горлу нож.
Лица Жуглет и Линор оказались совсем рядом, их взгляды встретились. Нож задрожал в руке менестреля. Эрик боялся, что, если закричит или сделает неосторожное движение, Жуглет может чисто рефлекторно нанести удар.
— Это я, — прошептала испуганная Линор. — Жуглет, это я, я невиновна… Я знаю, ты знаешь, что я невиновна, пожалуйста…
Жуглет, напуганная появлением этого призрака, выронила нож из дрожащей руки.
— Госпожа, — хрипло выдохнула она и поклонилась. — Боже, я едва не перерезал вам горло. — Она опустилась на пол, стиснув руки и учащенно дыша. Потом, немного придя в себя, добавила: — Я знал, что вы придете, госпожа. Я ждал вас. Вы — вот кто «белый рыцарь». Вы сама невинность… Где этот проклятущий Эрик?
— Здесь, — стоя на верхней ступени лестницы, откликнулся тот, не делая никаких попыток защититься.
Жуглет перевела взгляд на девушку.
— Он не причинил вам вреда?
Нет, — ответила Линор, а Эрик залился краской. — Моя мать поняла, что произошло, и помешала этому. — Поймав недоумевающий взгляд менестреля, она пояснила: — Сенешаль узнал о родимом пятне от моей матери. Он напоил ее, и она наговорила много лишнего.
— Ваша мать? Наговорила много лишнего?! — недоверчиво переспросила Жуглет, но тут заметила стоящую чуть ниже по лестнице Жанетту и вытаращила глаза.
Некоторое время она молча разглядывала всех троих и наконец пробормотала:
— О небеса! Должно быть, интересное у вас было путешествие.
Линор опустилась рядом с ней на колени.
— Я пришла, чтобы восстановить свое доброе имя в глазах Виллема…
— Не Виллема, — перебила ее Жуглет. — Нет, моя госпожа, вы должны восстановить свое доброе имя в глазах императора.
— Я объясню ситуацию Виллему, он все поймет и, конечно, сумеет убедить имп…
— Нет, нет, нет. — Жуглет поднялась, внезапно почувствовав, как сильно одеревенело тело от долгого сидения. — Этого недостаточно. Все выйдет из-под контроля, поползут слухи, питая другие слухи. Нет, вы должны оправдаться публично.
Она задумалась в разгорающемся утреннем свете, осторожно разминая затекшие конечности.
— У тебя есть идея получше, чем пойти к брату?
— Конечно. — Пауза. — Подождите немного, дайте мне сообразить.
— Можно я повидаюсь с ним, пока ты думаешь? — умоляюще спросила Линор. — Мне невыносима мысль, что он поверил этой клевете, и я хочу…
Однако у Жуглет уже созрел план.
— На самом деле он не здесь, госпожа, и идти к нему времени нет. Ассамблея… вот-вот начнется. По счастью, вчера Конрад решил использовать свое положение и разослал герольдов с приказом всем гостям собраться здесь, перед церковью, а не на той стороне реки, как обычно. Мы выигрываем несколько часов — пока все переправятся. У вас есть с собой что-нибудь из ваших драгоценностей?
— Я взяла все, — ответила Линор.
— И свадебное платье, — добавила Жанетта, усмехаясь уголком рта.
Маркус, в официальной черно-золотой ливрее, оставшись один в спальне императора во дворце архиепископа, подравнивал бороду, думая о том, как это легко — перерезать себе горло. С того момента, как Конрад заявил, что Виллем женится на Имоджин, он полностью погрузился в черную меланхолию. Теперь, чтобы защитить его возлюбленную, требовалось чудо или кто-то чрезвычайно хитрый, способный на головоломные интриги. Сам он не имел больше мужества для подобных дел.
В дверь постучали. Маркус открыл ее и увидел посланца Николаса. Темные волосы гладко прилизаны, на лице, как обычно, любезное выражение, за которым нельзя прочесть ничего. Он поклонился Маркусу.
— Господин, хорошо, что вы еще не отправились на Ассамблею. У меня для вас сверток и письмо, которые были доставлены к воротам дворца архиепископа с настоятельной просьбой передать вам.
— Я как раз собирался уходить, — ответил Маркус, стараясь не демонстрировать свое мрачное настроение. — Спасибо.