— Очарованный тобой заочно, монарх послал меня сюда, чтобы пригласить отужинать вас вместе с его величеством и тем сбродом, из которого состоит его двор.
Виллем и Эрик обменялись восторженными взглядами.
— Правда? — воскликнул оруженосец и сбросил панталоны на пол, оставшись полностью обнаженным.
Жуглет с трудом поборол искушение обвинить его в том, что он гордится своей наготой.
— Правда. Так что давайте купайтесь, если хотите, но поторопитесь. Не стоит заставлять его величество ждать. Сегодня вечером он устраивает праздничный ужин специально в честь вашего прибытия.
И снова кузены обменялись удивленными, восхищенными взглядами.
— Мы быстро, — сказал Виллем, уже освободившись от кольчуги и с помощью слуги снимая тунику. — Каким образом ты сумел заставить правителя Священной Римской империи желать общества обедневшего рыцаря из нелояльного к нему уголка королевства?
Жуглет пожал плечами.
— Я упомянул о тебе мимоходом, и сама идея твоего существования привела его в восторг. Я не заслуживаю благодарности. Это чистая случайность, что твое имя вообще всплыло в разговоре.
— Потрясающе! — воскликнул Эрик.
Виллем снял рубашку, отдал ее слуге и сказал:
— Эрик, он лжет.
— А-а… — протянул тот, мгновенно растеряв свой безудержный восторг.
Виллем перевел взгляд на Жуглета, ожидая более правдивого объяснения.
— Ответ скрыт в самом вопросе, друг мой, — сказал тот. — Именно потому, что Бургундия нелояльна и правит в ней болван, не заслуживающий доверия, Конраду при его дворе требуются преданные бургундцы, хорошо владеющие оружием. В особенности обедневшие, чье положение он может заметно улучшить. К счастью для него, ты такой и есть.
Виллем благодарно улыбнулся.
— Звезды выстроились наилучшим образом, когда три года назад ты вошел в мои ворота. С того дня, как мы встретились, ты для меня больше чем брат.
— При здешнем дворе это немногого стоит, — засмеялся Жуглет.
Эрик, снова воодушевившись, воскликнул:
— Приближаясь к городу, мы видели замок на горе… и императорский флаг над ним!
— Замок изумительный, — просветлев лицом, сказал Виллем.
— Холодный и сырой, — фыркнул Жуглет. — Виллем, это ты изумительный!
Виллем глянул вниз на свое мускулистое, хорошо сложенное тело и безразлично пожал плечами. Развязал панталоны и позволил им упасть на пол. Обнаженный, он, в отличие от Эрика, почему-то не выглядел так, словно кичится своей наготой.
— У меня еще не сошли синяки после последнего турнира. И я лишился шлема, — почти извиняющимся тоном сказал он.
— У хозяина гостиницы хорошенькая дочка. Может, стоит позвать ее сюда? Пусть поможет тебе исцелить раны, — игриво промурлыкал Жуглет и засмеялся, когда Виллем покраснел. — Ради бога, друг мой, как может мужчина спокойно воспринимать свои синяки и так стесняться при упоминании о женщине?
— Мой кузен несведущ в том, что касается женщин, — поддразнил Виллема Эрик.
— Вовсе нет, — неубедительно возразил Виллем, глядя в окно.
— Ну, если не считать вдовы Сунья, — безмятежно добавил оруженосец.
Виллем резко обернулся и уставился на него.
— Откуда тебе об этом известно?
— Всему графству об этом известно.
Жуглет, явно удивленный, но одновременно и восхищенный, хлопнул в ладоши и рассмеялся.
— Замечательная основа для новой песни, мне кажется. Должен признаться, я с облегчением услышал, что наш друг способен испытывать плотское влечение. До сих пор он вел себя прямо как святой. По крайней мере, при мне.
— Эрик, расскажи, откуда ты узнал об этом, — продолжал настаивать Виллем.
Прыщавое лицо Эрика исказила плутовская усмешка.
— Знаешь, кузен, ты не единственный, к кому вдова проявляет благосклонность, — ответил он.
Насупившись, Виллем недоуменно смотрел на него.
— Правда, она понимает, что тебе претит мысль просто использовать благородную даму, вот и изобретает для тебя всякие пустячные задачи, чтобы ты чувствовал, что заслужил ее расположение. Хотя должен сказать, она испытала облегчение, сумев отговорить тебя от попытки добиваться ее расположения по правилам куртуазной любви. Помнишь стихи, которые ты так рвался декламировать? Она предпочла бы, чтобы ты не утруждал себя ими. Зачем впустую тратить время на что-то, кроме блуда, когда на самом деле только он тебя и интересовал, выше ее понимания. Она просила меня намекнуть тебе об этом.