— Подъезжай ко мне.
Конрад поманил его рукой, затянутой в алый бархат и золото.
Прочие всадники и их пешие слуги потеснились, освобождая проход, по которому Конрад и Виллем двинулись навстречу друг другу. Они встретились у колодца в центре площади, облепленного падкими до зрелищ гостями из деревни. Виллем, склонив голову, направил Атланта так, чтобы тот встал точно параллельно коню Конрада, головой к хвосту; Конрад бросил поводья и заключил рыцаря в объятия. Многие кони на площади, реагируя на завистливую напряженность своих всадников, забеспокоились, нервно заржали и даже принялись покусывать друг друга. Однако на простых людей этот жест произвел хорошее впечатление, и они, предвкушая, как Рыцаря вознесут еще выше, захлопали. Виллем покраснел.
— Вот что ты сегодня возьмешь с собой, — произнес Конрад и сделал жест Бойдону.
Бойдон передал Конраду кусок плотной ткани. Тот развернул ее и, чтобы всем было видно, поднял высоко в воздух.
Это был золотистый стяг с черным геральдическим орлом на нем.
У Виллема от изумления перехватило дух. Он знал, что на глазах у такого множества подданных его величества отклонить почетное предложение нести императорский штандарт невозможно.
— Сир, — хрипло произнес он, принимая его, — я постараюсь быть достойным этого знамени.
Конрад развернул коня, и все двинулись к северным воротам. Небольшой отряд Виллема поглотила гигантская королевская свита. Жуглет в новом экстравагантном, переливающемся всеми цветами радуги плаще — очередном подарке Конрада — скакал непосредственно за Маркусом и ловко уходил от прямой встречи с Виллемом. Когда друзья этой ночью вернулись из дома свиданий, Виллем не сказал никому из своих спутников ни слова и не пригласил Жуглета в гостиницу. Сейчас менестрель держался от них на почтительном расстоянии, хотя утром сердечно поприветствовал Эрика. В основном Жуглет болтал с Николасом и был, по-видимому, вполне этим доволен.
Маркус старался не выдать, какой ужас вызывает у него поведение Альфонса: граф ни на мгновение не сводил взгляда с Виллема. Буквально пожирая молодого рыцаря глазами, он даже чуть не напоролся на сук липы, когда они оказались за пределами городских стен и поскакали по обсаженной деревьями дороге.
На прошлой неделе Виллем детально обследовал поле будущего турнира. Впрочем, слово «поле» лишь с натяжкой подходило для этого пространного участка земли, обрамленного городской стеной, подножием горы, на которой возвышался замок, и поместьем Оршвиллер. Большая часть его представляла собой просто открытый участок земли; кое-где, особенно на склоне, попадались купы деревьев. В центре возвели специальный помост, на котором стоял открытый с боков королевский шатер, где могли разместиться несколько десятков зрителей. Вокруг собственно поля сражения, ограничивая его, были установлены три-четыре другие платформы, а самая удаленная от центра граница представляла собой городскую стену. И на ней, и под ней теснились зрители.
День выдался хмурый и холодный. Из-за жары рыцарские сражения редко проводились летом, но Конрад за счет казны непременно устраивал в это время года турнир. Ему доставляло удовольствие все, что грозило поколебать положение высокопоставленных вельмож и способствовало продвижению низшей аристократии — рыцарей. И он, к вящему восторгу толпы, умел делать это красиво.
Большинство рыцарей Конрада выступали под началом Виллема. Глава команды должен уметь не только сражаться один на один, но и планировать атаки, в которых задействовано множество всадников, искусно используя любую возможность победить противника. На кону стоял большой куш, и, несмотря на свойственный Виллему общий идеализм по поводу рыцарства, в этой сфере он придерживался той точки зрения, что цель сражения — получить как можно больше денег или их эквивалента.
Турнир предстоял масштабный — по примерным оценкам Маркуса, здесь собралось не меньше пятисот рыцарей. Лишь к полудню все они поприветствовали друг друга, продемонстрировав зрителям новые копья, щиты и боевые шрамы, а также платочки возлюбленных и выразив радостное удивление по поводу того, как выросли и возмужали оруженосцы Друзей. Те, кто еще не успел облачиться в доспехи, завершали последние приготовления. Местность напоминала военный лагерь, если не считать нехарактерной для настоящего военного лагеря радостно-возбужденной атмосферы. Дул свежий прохладный ветерок, солнце спряталось за облачной дымкой.