С диким криком Хурд вбежал внутрь Холма.
Эльрик не заметил принца, но, услышав крик, попытался рассмотреть, кто кричал, но тот уже исчез. Встревоженный и удивленный, альбинос кинулся вниз, по крутому склону, ко входу в гробницу. В это мгновение еще один человек появился из темноты.
- Эльрик! Спасибо звездам и всем богам! Ты жив! . .
- Благодаря Ариоху, Мунглум. Где Зариния?
- Здесь. Слепой менестрель утащил ее, и за ним последовал Хурд. Они все безумны, эти короли и принцы, и я не понимаю, что они делают.
- Мне кажется, Зариния в опасности. Этот менестрель способен на все. Быстро, надо их догнать.
- Во имя звезд, этот запах смерти! Я никогда не вдыхал ничего подобного, даже после великой битвы в долине Эшмира, где армии Элвера столкнулись с войсками Калега Вогуна, узурпатора Тангхенси. Тогда полмиллиона трупов завалили огромную долину от края до края.
Они бросились в проход, слыша издали сумасшедший смех Вееркада и звук шагов перепуганного Хурда, который оказался между двумя врагами и еще больше боялся третьего.
Внезапно послышался какой-то шум, и, всхлипывая от страха, принц бросился в темноту.
В самой середине гробницы Вееркад, окруженный разложившимися телами своих предков, которые слегка светились в темноте, распевал ритуальные заклинания перед гробом Короля Холма - гигантским каменным саркофагом, рядом с которым безумный менестрель, довольно рослый, казался жалким заморышем. О своей безопасности Вееркад не вспоминал, он думал только о мести своему брату Гутерану. Он занес длинный кинжал над Заринией, которая лежала на полу возле гроба, закрыв глаза от ужаса.
Ритуальное убийство должно было стать кульминацией, а затем… Черная сила вырвется на свободу.
Так, по крайней мере, думал безумец. Он произнес последнее слово и приготовился нанести удар в тот самый миг, когда Хурд, вопя от страха, вбежал в середину гробницы с мечом в руках. Вееркад резко повернулся, и его слепое лицо исказилось от ярости.
Не задерживаясь ни на секунду, Хурд ткнул мечом в грудь менестреля с такой силой, что клинок вошел по самую рукоять и окровавленное острие вышло через спину. Но Вееркад в предсмертных судорогах схватил принца за горло и сомкнул пальцы с силой капкана.
Какое-то время эти двое, еще сохраняя остатки уходящей жизни, кружились в жутком танце смерти, а гроб Короля Холма начал раскачиваться и трястись, пока едва заметно.
Эта чудовищная картина предстала удивленным взглядам Эльрика и Мунглума. Увидев, что Вееркад и Хурд почти мертвы, альбинос кинулся к Заринии, которая лежала в беспамятстве и потому ничего не видела. Эльрик сгреб ее в охапку и кинулся к выходу, успев бросить взгляд на гроб.
- Скорей, Мунглум! Этот слепой глупец, похоже, разбудил мертвого.
Мунглум ахнул и побежал вслед за альбиносом.
- Куда теперь, Эльрик?
- Придется рискнуть и вернуться в цитадель. Там наши кони и пожитки. Нужно поскорее убраться отсюда, а пешком мы далеко не уйдем. Похоже, здесь намечается жуткое кровопролитие, если меня не обманывает мой внутренний голос.
- Вряд ли нам кто-нибудь сможет помешать, Эльрик. Они все уже были пьяны, когда я сбежал. Поэтому мне и удалось так легко улизнуть. А теперь, если они продолжали пить, как лошади на водопое, они вряд ли способны вообще двигаться.
- Тогда вперед.
Оставив Холм позади, они устремились к цитадели.
Мунглум оказался прав. В большом зале все уже валялись в пьяном сне. В очагах ярко горел огонь, и уродливые тени плясали на стенах и закопченном потолке. Эльрик тихо сказал:
- Мунглум, идите с Заринией в конюшню и подготовьте наших лошадей. А я хочу отдать долг Гутерану.- Он взмахнул рукой.- Смотри, радуясь своей очевидной победе, они свалили всю добычу на стол.
Приносящий Бурю лежал на куче порванных мешков и седельных сумок - это были вещи родственников Заринии, а также Эльрика и Мунглума.
Девушка - она пришла в сознание, но вряд ли оправилась от пережитого - молча отправилась с Мунглумом искать конюшни, а Эльрик двинулся к столу, обходя валявшихся возле горящих очагов пьяных жителей Орга, и радостно схватил выкованный черными силами рунный меч.
Он перепрыгнул через стол и собирался было клинком разбудить Гутерана, на шее которого по-прежнему красовалась украшенная драгоценными камнями цепь, но в это мгновение тяжелые двери зала распахнулись, и ледяной ветер, завывая на галерее, заставил метаться пламя факелов. Эльрик обернулся, забыв про Гутерана, и глаза его широко раскрылись.