Но теперь, когда все испытания были уже позади, Эльрик вдруг задумался и помрачнел.
- Почему ты так нахмурился, любовь моя? -спросила Зариния.
- Я понял, что был не прав. Помнишь, ты сказала, что я слишком полагаюсь на свой рунный меч?
- Да. И еще я добавила, что не буду спорить с тобой.
- Так вот, меня не оставляет ощущение, что права все-таки ты. На Холме и внутри него я был один, без Приносящего Бурю, и тем не менее выжил и победил, потому что беспокоился за тебя.- Последние слова он произнес так тихо, что девушка с трудом их расслышала.- Может быть, со временем я смогу поддерживать свои силы с помощью трав, которые попались мне в Троосе, и расстаться с мечом навсегда.
Мунглум расхохотался:
- Эльрик, я никогда не думал, что услышу от тебя что-либо подобное. Ты осмеливаешься думать о том, чтобы проститься с этим кровопийцей и душегубом! Не знаю, добьешься ли ты успеха, но сама по себе эта мысль очень приятна.
- Это так, друг мой, это так.
Он наклонился и, притянув Заринию к себе, обнял ее за плечи, хотя они продолжали скакать галопом, не сбавляя скорости. На полном скаку он поцеловал ее и закричал, перекрывая ветер:
- Это начало! Начало новой жизни, любовь моя!
Потом они ехали, весело болтая, к Карлааку у Плачущей Пустоши, чтобы, познакомившись с Городом Нефритовых Башен и разбогатев, устроить самую странную брачную церемонию, которая когда-либо совершалась в Северных Странах.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Поджигатели
Коршуны с окровавленными клювами парили на холодном ветру, сопровождая орду всадников, которая неудержимо двигалась по Плачущей Пустоши.
Орда пересекла две пустыни и три горных хребта, стремясь попасть в эти края: голод гнал их все дальше и дальше. Их подстегивали сказки о благодатных северных землях и подбадривал неулыбчивый тонкогубый вожак, который с важным видом ехал впереди, держа в одной руке десятифутовое копье, украшенное кровавыми трофеями прежних грабительских набегов.
Всадники ехали медленно: они устали и не ведали, что приближаются к цели.
А тем временем далеко позади орды из Элвера - шумной столицы восточного мира - выехал коренастый всадник. Путь его лежал по долине, некогда плодородной и прекрасной, а теперь мертвой и пустой.
Обугленные стволы деревьев впивались в небо, как пальцы мертвого великана, и лошадь, храпя и фыркая, мчалась среди них, увязая копытами в земле цвета золы. А всадник неистово погонял перепуганное животное, стремясь как можно скорее преодолеть больную пустыню, которая не так давно была добрым Эшмиром, золотым садом востока.
Несчастье постигло Эшмир, а саранча погубила его красоту. Несчастье, что обрушилось на некогда процветавшую страну, имело имя - Терарн Гаштек, вожак Орды Всадников, узколицый безумный кровопийца, сжигавший все на своем пути, по прозвищу Поджигатель.
Всадник, без устали гнавший коня, носил имя Мунглум из Элвера. Был он воином и поэтом и теперь скакал в Карлаак у Плачущей Пустоши - последний оплот западной цивилизации, о которой в восточных землях почти никто не знал. В Карлааке Мунглум хотел отыскать Элрика из Мелнибонэ - колдуна-альбиноса, императора погибшего Имррира, который теперь постоянно жил в прекрасном городе своей жены. Он хотел предупредить друга о чудовищной опасности и попросить о помощи.
Низкорослый и самоуверенный, с большим улыбчивым ртом и густыми рыжими волосами, Мунглум казался человеком, которого никакие превратности судьбы не могут выбить из колеи, но теперь на губах его не было улыбки. Слившись воедино со скакуном, он летел к Карлааку - ради Эшмира, прекрасного Эшмира, родины его славных предков.
Больше всего он боялся опоздать.
Туда же направлялся и Терарн Гаштек. И уже достиг Плачущей Пустоши. Орда перемещалась медленно: ее задерживали телеги. Сначала обоз с продовольствием оставили далеко позади, но, поголодав пару дней, передумали. Однако на скрипучих телегах везли не только еду: на одной из них лежал связанный пленник, проклинавший Терарна Гаштека и его косоглазых воинов.
Впрочем, не только кожаные ремни, из-за которых он и изрыгал проклятья, мешали Дриниджу Бара освободиться. Он был волшебником, и любые, даже самые крепкие, путы вряд ли могли удержать его против воли, но постыдная слабость к вину и женщинам сослужила ему дурную службу. Когда орда ворвалась в городок, где находился волшебник, он пребывал в столь плачевном состоянии, что и сам не заметил, как оказался в руках Терарна Гаштека, завладевшего его душой.