Вета с интересом изучила маленький плоский компьютер, не понимая увиденные значки, но Орбан понимал. Он изучил карту, запоминая направление и ориентиры. Наладонник занял место в держателе вместо мобильного, еще раз сверившись с картой, Орбан завел двигатель, и джип ожил. Домас вывернул руль, разворачивая машину, и поехал по измененному маршруту. Через несколько минут Больдо расслабился, чувствуя, что транспорт слушается водителя, который знал, что делает. Он не заметил быстрого вопросительного взгляда мужчины, адресованного пленнице, и она успокаивающе закрыла и открыла глаза: они выкрутились и с ней все в порядке. Больше он не обращал внимания на Вету, чтобы Энр не заподозрил неладное.
Вета пристально смотрела в зеркало на своей дверце, но остальные сумарунцы остались на поляне, и она понадеялась, что они обойдутся без эскорта солдат. Ей хватало нового пассажира, теперь их с Орбаном уклад изменится.
- Нам долго ехать? – рискнула спросить Вета.
- Дня три, - прикинул Орбан. – Дорог нет. Придется объезжать непроходимые места.
- Стоило на челноке, - внес свою лепту Энр, успевший за месяц выучить новый язык, чтобы понимать, о чем говорят враги. – Быстрее и продуктивнее.
- Доедем и так, - не захотел терять преимущество Домас и оказаться в замкнутой ловушке. – Теперь хоть по нам палить не будут.
- Эниф уже сообщил в центр, - подтвердил Больдо, - о джипе и нас. Теперь поедем комфортно: нападений не будет.
- Радует, - кивнул Орбан, внимательно следя за тем, что не назовешь никогда дорогой. – Скажи, они не двинут за нами?
- Нет, - подумал и ответил он. – У Энифа и Телмура семьи, они поспешат к ним. Вираг либо найдет развлечение на базе, либо отправится на тренировку к Андору.
- А Имрус? – резко спросил Орбан.
- Не знаю, Орбан, - тихо ответил Энр и увидел, как девушка резко обернулась, задев Домаса кончиками волос, и уставилась на говорившего, прикусив губу. – Он непредсказуем.
- Он опасен, - вырвалось у Веты то, что она интуитивно почувствовала. Больдо бросил на нее презрительный взгляд, заставивший покраснеть и отвести в сторону взгляд.
- Держи свое мнение при себе! – со жгучим презрением выплюнул он. – Что ты знаешь?..
- Энр! – прикрикнул на него Домас. – Ты не будешь в подобном тоне говорить с ней! Доступно объясняю? Я один делаю, что хочу. Ты нет!
- Ясно, - сразу сменил тон мужчина и притих: Орбан вел себя странно. Он грубо изнасиловал девчонку прямо на земле, делал это постоянно, но защищал от чужих нападок. Что это? Извращенное чувство мести? Или он чувствовал себя единоличником?
- Что ты имеешь в виду? – задал Домас интересный вопрос, заставивший пассажира прислушаться к ответу пленницы. – Почему опасен? Не молчи, Вета. Ты произнесла обвинение. Почему ты так решила?
- Его глаза, - сразу ответила она, сосредоточившись на Орбане. Она говорила медленно, продолжая анализировать свои ощущения, взвешивая слова, - они словно неживые, пустые и равнодушные. Он опасен своей пустотой и стремлением к цели. Он расчетливо пойдет по головам. Если кто-то встанет на пути, он без сомнения уберет его, и он умеет ждать, Орбан. А еще Имрус мстителен. Он не забудет отпора на берегу. Не поворачивайся к нему спиной. Никогда!
- Ты увидела все это, - поразился он, - за несколько минут общения?
- Я уже видела похожее, Орбан, - холод прошелся по ее коже, коснувшись и его. Она обхватила себя руками, не заметив встревоженного взгляда серых глаз: он не думал, что Вета до сих пор боится мерзавца, от которого им удалось уйти. – И ты тоже.
- У кого? – тихо, даже обреченно спросил он, и Энр сам застыл в ожидании ответа: оказывается, для нее есть чудовища страшнее Орбана.
- У Седого! – дрогнул ее голос, выдавая страх даже сейчас. – Они оба представляют угрозу, Орбан! Они уже стали монстрами, пройдя через собственный ад.
- Я тоже монстр? – с интересом уточнил он, принимая ответ.
- Нет, - покачала Вета головой, еще раз прислушиваясь и присматриваясь к нему, и Больдо моргнул, едва скрыв удивление.
- Нет? – насмешливо переспросил Домас. – Я же скотина и сволочь!
- Не без этого! – прошипела девушка, закусив удила. Она мечтала разделать его под орех и снять остатки страха, что еще сковывали ее, а лучше скандала ничего еще не придумали. – Но в тебе осталось что-то хорошее, что не уничтожилось под болью и утратами. Ты совершал и совершаешь ужасные вещи. Но ты подчиняешься чувствам и эмоциям, Орбан. Я вижу жизнь в твоих глазах, а не вечную мерзлоту, от которой стынет кровь. Ты открыто ненавидишь моего отца, мстишь тем способом, который избрал сам, но…