Орбан отступил на шаг, перевернул девушку на живот, укладывая прямо на поверхность стола и стянув ее чуть ниже, чтобы она согнулась в талии под прямым углом. Теперь он видел ее голые ягодицы, бедра с синячками от его пальцев и длинные ноги, а сам он оказался позади нее.
- Неплохой вид, - несколько цинично протянул он, заставляя Вету снова испытать стыд. Она была готова заплакать: еще не конец. Ей предстоит повторение этого ужаса сразу же за первым. Она мысленно покачала головой: если все это было правдой, той девушке было еще более мерзко, ведь насильников было двое.
Глава 5.
Когда для Веты все закончилось во второй раз, Орбан поправил, застегнул джинсы и наклонился за футболкой. Его цепкие глаза сразу заметили характерные бледные струйки, которые были чуть розоватыми, все же Вета не была подготовлена, но его сперма уже излечивала нанесенные раны, поэтому за девушку он не переживал: она не погибнет от повреждений.
- Надеюсь, - повторил он слова одного из солдат, когда они закончили истязать свою жертву, - тебе понравилось так же, как и мне.
Вета всхлипнула от такой жалящей и циничной фразы, испытывая стыд. Она хотела уползти и укрыться от безумца, надеясь, что приступ его ярости уже закончен. Но не могла. Она видела, как он наклонился за своей одеждой, и увидела на левой лопатке еще одну большую татуировку, но не успела понять, что это. Очень уж быстро он выпрямился, исчезая из поля зрения.
Орбан повернулся к Сабурову приведя себя в порядок, но Вета еще была в самом непристойном виде: полуголая и изнасилованная два раза подряд. Он видел полный ненависти взгляд землянина, его неспособность исправить ситуацию. Он старался не смотреть на дочь, над которой вдоволь покуражился его кровный враг. Но он видел, как сумарунец хладнокровно раздевал ее и насиловал, не считаясь с чувствами девушки. Он надолго запомнит стройного и мускулистого сумарунца, который изнасиловал его единственную дочь, словно она была просто доступной девкой для его похоти. Домас приблизился к нему на расстояние вытянутой руки и присел на корточки, изучая старого врага.
- Уверен, ты ненавидишь меня, - негромко заявил он, видя, как запылали щелки глаз. – Теперь, Сабуров, что чувствовали мы все, когда после бессмысленной бойни в лесу на допросе твои бойцы с твоего приказа изнасиловали Киззи, пытаясь развязать ей язык, - Вета замерла, слушая обличительную речь. В ее голове царил кавардак, но выяснить ничего пока не могла, она чувствовала лишь ломоту в теле после Орбана, так он себя называл. – А знаешь, что побоялись тебе сообщить эти уроды?
Сабуров качнул головой, ведь рот ему так и не соизволили отклеить, не желая слушать его вопли.
- Я скажу, - порадовал он просто ледяным тоном, не скрывая собственной бешеной ненависти. И генерал едва не отшатнулся от него, желая раствориться и не попадаться на глаза. – Киззи принадлежит королевскому правящему дому, Сабуров. Это как семья президента, трогать не стоило вообще. Она поклялась, что после учиненного над ней насилия, гибели безоружных людей и детей наши люди отыщут эту дикую планетку. Ваши мужчины умрут, а женщины познают лишь унижение и боль, когда станут ублажать пришельцев. Твоя дочь первая, генерал! И это справедливо: никогда не делай с другими того, что не хочешь получить в ответ.
Сабуров зажмурился, сразу растеряв весь пыл под грузом обвинений и откровений, доставших его через целых пятнадцать лет. Он даже не мог вообразить, что до него, до его семьи сможет добраться сумарунец. И он это сделал в одиночку. Но как Орбан смог оказаться в Москве, ведь находился на секретной военной базе в тайге. Вряд ли он дождется объяснений. У мужчины не было настроения на долгую дискуссию. Антон Егорович распахнул глаза, когда Домас резко выпрямился. Под просто безумным взглядом зеленых глаз Орбан подошел к столу, где еще валялась Вета. Он еще раз медленно прошелся по ней глазами и приступил к действиям. Мужчина крепко схватил ее за руку, сжимая пальцами чуть выше локтя, и дернул ее на себя, ставя на ноги и страхуя за другое плечо свободной рукой.
Ноги не слушались девушку, и она привалилась к его телу, испытывая отвращение от вынужденного соприкосновения с ним, но Орбан спокойно удерживал ее вес. Ее голова упала ему на плечо, и Вета закрыла глаза, чувствуя головокружение. Юбка сама упала вниз, прикрывая ее наготу ниже пояса, но на внутренней части бедер были отчетливо видны следы мужского присутствия в ней. Орбан привалил ее к стене, к которой шагнул для устойчивости, и натянул лиф платья на плечи, совершенно по-хозяйски убирая ее грудь под голубую ткань.