Вета скорчилась и отвела взгляд, а он захлопнул дверцу, не тронутый ее поникшим и бледным видом. Он помнил, как разъединяли семьи, отбирая людей для опытов, убивали и уничтожали морально, да и физически тоже, поэтому сожалений не было. Домас открыл заднюю дверцу и положил все вещи на заднее сиденье. Джип дернулся, когда он захлопнул дверцу. Сумарунец быстро обошел машину и оказался за рулем, сразу блокируя все дверцы со своей. Чтобы их не тормознули, он навис над Ветой, чувствуя ее попытку уползти и отстраниться, чтобы избежать прикосновений, но он не собирался идти ей на встречу. Он пристегнул ее ремнем безопасности, но не отодвинулся, продолжая рассматривать ее.
- Даже не надейся, - предупредил он. – Тебе не избежать секса со мной.
И чтобы доказать свои слова, он засунул руку в вырез платья и стиснул грудь, царапнув ногтем сосок. Он не отводил глаз от возмущенного пунцового лица девушки, продолжая сжимать теплое полушарие, доказывая свое превосходство. Но и это еще было не все: он задрал ей юбку и демонстративно уставился на треугольник русых волосков, которые были немного темнее, чем на голове. Он положил ладонь ей на лобок и нашел пальцем бугорок между складочками и резко втолкнул в нее палец, заставив задохнуться.
- Ты еще влажная от моего семени. – глядя прямо ей в глаза, произнес он. – Хочешь, я приму это за приглашение?
- Нет! – прошипела она и обрадовалась, что ноги протестующе напряглись.
- Тогда не напрашивайся, - предложил он, убирая от нее руки и неохотно поправляя подол сарафана. Он завел двигатель: - Пока мы едем к первой остановке, привыкай к мысли, что там я окончательно и во всех ракурсах познакомлюсь с тобой. И поверь, одурманивать не буду. Там тебя просто никто не услышит.
Джип легко тронулся с места и снова выехал со двора. По привычке Орбан открыл окно и положил локоть на дверцу. Для фона он включил радио, чтобы не слушать девушку, если она найдет силы для склоки. Но Вета, наоборот, пыталась отодвинуться от него и вжаться в свою пассажирскую дверцу, а в мыслях уже креп панический ужас перед предстоящей ночью: она верила, что он выполнит свои обещания и опять разложит ее и изнасилует.
Девушка покосилась на него: она видела игру мускулов на руках, помнила силу его тела. Она не представляла, что будет делать, когда он набросится на нее, а она будет в полном сознании. Точно начнет сопротивляться! – решила она. Джип набрал скорость и через полчаса выбрался из города, благо пробок уже не было. Орбан съехал на обочину, заглушил мотор и наклонился к бардачку, едва заметно коснувшись плеча пленницы. Вета отшатнулась на интуитивном уровне, но выскочить не могла: негодяй заблокировал двери, и они просто не выпускали ее.
- Не хочу, чтобы ты учинила аварию, – объяснил он, доставая еще одну пару наручников. Он сразу защелкнул одну окову на правой руке, протянул железку через ручку дверцы и защелкнул обруч на другом запястье, заставив Вету уронить руки в неудобной позе именно там: – Приятного путешествия, – пожелал он и сжал под юбкой ее бедро, напоминая, что он видит в ней доступную девку, на которую имеет все права.
Орбан выключил аварийку, встроился в едва заметный поток и погнал по трассе, желая добраться до первой точки в районе полуночи. Вета демонстративно отвернулась к окну, не вникая в звуки песен. Она отходила от успокоительного и вместе с этим начинала слишком отчетливо понимать весь ужас собственного положения. Что теперь ее ждет? В одном она не сомневалась: насилия и унижений ей хватит с лихвой. Сейчас Вета не доверяла своему голосу, боясь, что забьется в истерике. Смогут ли ее спасти? Что-то ей подсказывало, что вряд ли, очень уж собран и последователен был похититель. В горле стоял ком. Он грозил пятнадцатью годами непрекращающегося ада. Через сколько времени она просто смирится и потеряет и вкус к жизни? Через сколько она не справится со всем этим и просто сдастся, уходя в полубезумное состояние, которое закончится только с ее концом? Даст ли он ей возможность улизнуть хоть куда-нибудь, хоть в могилу, или проявит жестокую заботу и убережет ее от всего?
Но еще ее волновало и другое: сумарунец ли он. Он так последовательно излагал факты, да и фантастические фильмы она смотрела достаточно часто, только не думала, что такое возможно на самом деле. Хотя у больных людей их собственный выдуманный мир достаточно последователен и реален. Она прикусила губу: очень скоро она узнает совершенно все, теряя последние иллюзии, и эти знания ей не понравятся. В ее голове звучали отголоски чудовищных обвинений, брошенных в лицо ее отца. Но еще страшнее было то, что Орбан или Роман стрелял в Сабурова и усадил его в инвалидное кресло, сделав это продуманно и специально.