Сейчас генерал-майор задумчиво сидел за письменным столом с раскрытым ноутбуком и смотрел в одну точку на окне, не видя ничего вокруг. Он думал и анализировал, пытаясь понять, что его тревожит. И домочадцы не тревожили его, зная, что эта комната едва ли не святилище. В большой квартире было тихо, хотя мужчина не был один. Вместе с ним жила жена: Инна Юрьевна прошла с мужем все гарнизоны и умела молчать не хуже него, подстраиваясь под систему ценностей Сабурова.
У Сабуровых было трое взрослых детей: сын и две дочери, правда, Екатерина погибла десять лет назад в автомобильной аварии на свой собственный день рождения. Кате только исполнилось двадцать лет, у нее была впереди целая жизнь, но судьба распорядилась по-другому. И мужчина в чем-то винил себя: он позволял дочери быть пацанкой, вот Катя и увлеклась гонками. В ту трагическую ночь она находилась в машине со своим парнем Тимуром. Ему почти ничего – сломанная рука, да несколько ушибов, а вот Катя, бывшая штурманом, погибла на месте.
Вот в живых остались сын и дочь. Иван Сабуров уже дослужился до майора и зимой должен был перевестись в столицу из Сирии, где он служил уже три года. У Ивана была семья – жена Марина и три дочери: Лена, Лиза и Агата от семи лет до трех месяцев. Но вот сына так и не получилось – не было продолжателя рода и династии.
Вета оказалась самой младшей в семье. В декабре ей должно было исполниться только двадцать лет. Девушка училась в институте на экономиста и не влезала в неприятности, как старшая сестра, хотя приключений очень хотелось. Ее порывистую натуру сдерживало только одно – горе родителей, похоронивших старшую дочь в закрытом гробу. Катя оторвалась за них обеих. заставив сестру не только соблюдать осторожность, еще и быть осторожнее в желаниях. Поэтому Вета смиряла свой характер и не доставляла переживаний, а в глубине души мечтала о чем-то необычном, не говоря ни о чем подобном вслух. Она знала, что родители распланировали всю ее дальнейшую жизнь, но спорить не решалась. Отец уже лет пятнадцать дружил с заместителем министра, у которого был сын тремя годами старше Веты. Максим закончил юридический и работал с отцом в министерстве, вот их уже и поженили, не дожидаясь официального объявления, но не торопя их к последнему шагу. Просто Вета и Максим знали, что в итоге поженятся. Сейчас они имели некоторую свободу, даже личную жизнь, но никаких перспектив ни у кого не было. Макс очень осторожно мутил с бывшей однокурсницей Машей, а сама Вета уже около года встречалась с соседом по даче Стасом. Они оба прекрасно знали, что будущего у них просто нет: Стас хоть и был военным, но чины его отца, как и его собственные, ничего не значили.
Антон Егорович предпочитал не знать этих подробностей, считая, что путь взросления должны пройти все. И Вета не исключение. Главное, в отличие от сестры, она имела голову на плечах и чувство ответственности. Дочь сейчас его не волновала, он знал, что она на даче, и, конечно, Стас был там же. Если Максим спокойно относился к такому положению дел, Сабуров не лез в их отношения.
Генерал-майор размышлял о сумарунцах. Прошло пятнадцать лет, а нападения так и не произошло. Он опустил голову и скрипнул зубами, вспоминая те далекие события. Киззи ему сразу ни в чем не солгала, сейчас он понимал это очень отчетливо, вот и испытывал плохое предчувствие, что они перегнули палку, ожидая нападения. Но изменить ничего было уже нельзя: маховик заработал – сумарунцы сидели под замком, убитых похоронили, а еще часть команды участвовала в эксперименте по улучшению генетического кода землян, и первые успехи произошли совсем недавно. Врачи-генетики смогли воспроизвести шесть детей-полукровок, трех мальчиков и трех девочек с декабря прошлого года по июнь этого года. Все дети, наконец-то, оказались здоровыми и выжили. Теперь проект вступил в следующую фазу.
Антон Егорович нахмурился: почему-то именно сейчас ему на память приходило недоумевающее лицо Киззи, ее полные утраты глаза. Сабуров встряхнулся: с возрастом он становился мягче, терял форму, да и мозги похоже тоже. Нашел, кого жалеть! Они рано или поздно все равно бы напали, успокаивал он себя, исходя из собственного опыта. Просто с другим он не сталкивался. Он тряхнул головой и вернулся к документам: сейчас нужно было оценить предлагаемые меры на откровенную угрозу Украины и ее соседей, где давно уже командовали заокеанские лидеры. Он пододвинулся к столу, снова видя экран монитора, и сосредоточился на документах, выбросив из головы лирику. Он знал, что жена ушла в гости к подруге, а на кухне хозяйничала домработница, которая тем более никогда не побеспокоит его.