- Сколько ты уже за рулем? – с тревогой спросила она, боясь за собственную жизнь.
- Достаточно, - небрежно повел он плечом, видя ее тревогу: - Съездил за тобой, привез в город. Сейчас рулю. Нормально.
- Мы не врежемся? – вырвалось у нее. – Я не хочу медленно умирать на обочине.
- Не умрешь, - холодно пообещал он. – Я не позволю, - и она сразу ему поверила с ледяной дрожью внутри. Неожиданно у нее в животе громко заурчало. Она покраснела, а он хмыкнул: - Скоро поешь, Вета.
- Скоро? – слабеющим голосом уточнила она, не в силах изгнать из памяти картины насилия, учиненного над ней в доме отца. Он отчетливо услышал ее панику, но даже не стал успокаивать: будет бояться, меньше натворит, но отказывать себе в разрядке он не собирался.
- Скоро, - твердо пообещал он спокойным голосом. – Потерпишь. Все терпят. Ты не исключение.
Вета закусила губу и уставилась в окно, чувствуя наворачивающиеся слезы. Она оказалась в абсолютно безвыходной ситуации, которую создал этот человек. Страшный и непредсказуемый. Это в нем было. Вета рискнула подумать о побеге. А куда? Она не представляла, где находится, да и кем окажется первый встречный тоже пугало. Не окажется ли он страшнее Орбана? Он хоть спас ее от байкеров, но собирался сам насиловать по желанию. Он хоть один, шепнул ей внутренний голос, а тех могло быть сколько угодно. Сейчас девушка постаралась не думать о ближайшем будущем, чтобы не сходить с ума от неизбежного. Да и вряд ли он снова изнасилует ее сегодня, ведь уже два раза овладел ею. Это немного успокаивало. А вот, что будет завтра, она предпочитала не думать вообще.
Около девяти вечера возле высотки затормозило желтое такси, и из него вышла холеная женщина лет пятидесяти с небольшим. Инна Юрьевна поправила подол длинной узкой юбки на бедрах, которая затем расширялась тюльпаном и спадала до середины икры. Полы приталенного пиджака с коротким рукавом были застегнуты на все три пуговицы, составляя один завершенный ансамбль. Женщина поправила ремешок сумки на плече и пошла к подъезду, цокая невысокими каблуками.
В подъезде было холодно и влажно, как в любом каменном мешке, но она уже привыкла и не обращала внимания. Инна Юрьевна сделала глубокий вдох, остановившись перед дверью, настраиваясь на нужный лад. Она знала, что дома ее ждет муж. Домработница скорее всего уже ушла домой, а дочь не вернулась с дачи. Вета всегда звонила и предупреждала относительно своих планов.
Женщина сделала глубокий вдох и надела на лицо уверенную, несколько отстраненную улыбку и загремела ключами. Как и рассчитал сумарунец, она стерла его отпечатки своими. Ее удивила темнота и тишина в квартире, поэтому сразу включила в коридоре свет, чтобы избавиться от гнетущей атмосферы. Помогло, но не очень. Она положила сумочку на трюмо и сняла туфли.
- Антон, ты где? – позвала она и услышала мычание из гостиной, да еще звяканье металла. Женщина поспешила в комнату и остолбенела: ее глаза в ужасе расширились, стоило ей увидеть прикованного мужа с заклеенным ртом. Он уже пережил злость, бешенство, страх, а сейчас появилось желание поймать ублюдка, осквернившего ее семью.
- Антон?! – выпалила она и кинулась к нему, первым делом сдергивая скотч со рта. Она уже не претворялась: ее свидание с любовником стало ничем, да и Сабуров не станет подозрительно изучать ее. Инна Юрьевна догадывалась, что муж знает о ее интрижках, ведь сам после покушения стал бесполезен, как мужчина, а ей еще хотелось чувствовать себя женщиной. Вот они и не затрагивали эту тему.
- Пить! – потребовал он. – И поищи Иру…
- Сейчас, - метнулась по квартире хозяйка, включая везде свет. В комнате возле кухни она нашла связанную прислугу и тоже освободила ей рот. На кухне она схватила ножницы и стакан с водой. Сначала она разрезала путы на руках Иры и вручила ей ножницы в затекшие руки: - Дальше сама! – нервно выкрикнула она. – Я к Антону.
Инна Юрьевна прибежала в гостиную и прижала край стакана к сухим губам мужа. Сабуров жадно выпил все, наводя в голове порядок. А женщина смогла рассмотреть комнату и тревожно нахмуриться: стол стоял не там, где нужно, ваза оказалась на полу, как и сброшенные журналы.