- Антон! – возмутилась она. – Что здесь творилось?
- Не о том думаешь, Инна, - поморщился он. – Ни до чего не дотрагивайся здесь. Поняла?
- Да, - сразу притихла она.
- Иди в мой кабинет, - отдал он распоряжение, беря ситуацию под контроль. Сейчас бесноваться бесполезно. Сначала надо действовать, а потом уже разорвать на куски ублюдка так, чтобы он позавидовал аду, - принеси ключи от наручников из верхнего ящика стола и мой мобильник со стола.
- Сделаю.
- Инна, - предупредил он. – Ира еще здесь?
- Да.
- Пусть срочно зайдет сюда, - произнес он. – Но при ней ты держишь себя в руках.
- Я поняла, - не психанула она. К поведению мужа за тридцать пять лет она привыкла. Если он такой, ситуация взрывоопасная, поэтому надо действовать по распоряжению генерала, у которого уже готов был план. Еще через пять минут Антон Егорович растирал покрасневшие запястья и набрал номер из контактов:
- Павел, - без приветствия произнес он, - срочно зайди ко мне.
- Добро, - так же односложно ответил сосед.
- Инна, окрой дверь, пожалуйста.
- Ты мне объяснишь, что происходит? – тихим голосом спросила она.
- Уже скоро, - пообещал он. – Такое не утаишь.
Женщина снова открыла дверь, впуская мужчину такого же военного при чинах, как и Сабуров. У Воронова были густые черные волосы, тронутые сединой, расчётливые зеленые глаза, которые становились теплыми при взгляде на детей: они не разочаровали его. Он еще оставался подтянутым, но годы все же брали свое.
- Инна, что случилось?
- Сама не знаю, - призналась она жалобно. – Иди в гостиную. Антон все объяснит.
- Ладно, - Воронов шагнул в комнату, цепко охватывая все улики, и едва не выматерился, но отрезвляющий взгляд хозяина привел его в чувство.
- Ты лучше садись, Павел, - предложил он, - и пока помолчи. В доме чужие.
Через минуту в комнату вернулись женщины. Хозяйка сразу опустилась в мягкое кресло, чувствуя слабость в теле, а Ирина привалилась спиной к стене возле двери. Ее еще потряхивало, но она попила воды и умылась, вот ей и стало легче. Но ее еще долго будет трясти от случившегося, и она определенно точно сменит работу.
- Ира, - Сабуров развернул к ней кресло, изучая женщину. – расскажи, что ты помнишь, видела или слышала.
- Да ничего я не видела и не слышала, Антон Егорович, - устало призналась она, и он ей верил, учитывая, с кем они имеют дело. – Я была на кухне и готовила. Вдруг кто-то оказался за спиной. Я даже не услышала, как он подошел. Крепкая рука сдавила шею, и я потеряла сознание. Пришла в себя… не знаю когда. Я лежала связанная с заклеенным ртом на диване. Меня освободила Инна Юрьевна.
- Я тебе верю, - заверил Сабуров. – Скажи, когда очнулась, ты что-нибудь слышала?
- Нет, - после паузы ответила она. – В квартире потемнело и стояла тишина.
- Спасибо, Ира, - поблагодарил он. – Вызывай такси и езжай домой. Я все оплачу. И возьми отгулы дня на два. Отдохни.
- Спасибо, - не стала отказываться женщина. Когда она ушла, в гостиной еще царила гнетущая тишина: Инна и Павел пытались осознать услышанное. И их беспокоило то, что хозяин не спешил вызывать полицию. Это уже настраивало на определенный настрой, ничего хорошего! Проблемы настигли их прямо дома, где никто не ожидал ничего подобного.
- Давай, Антон, - негромко попросил Воронин, видя, что соседка от тревоги не может выговорить ни слова, - рассказывай. Теперь остались все свои.
- Паш, - попросил он, - плесни нам всем коньяку. Да не жалей.
Воронов со вздохом подошел к бару, спрятавшемуся в итальянской стенке, стоящей вдоль двух стен углом. Из темной бутылки он налил едва ли не полные пузатые бокалы и предложил их друзьям. Теперь, когда каждый держал крепкое успокоительное, можно было начинать тяжелый разговор.
- Сначала выпейте, - предложил генерал-майор и подал пример: коньяк даже не ударил в голову, на таком взводе он был.