Сабуров еще раз внимательно вчитался в рапорт, делая пометки красным прямо в файле для себя. После анализа данных он уже напишет свои поручения и перейдет к следующему файлу. Мужчина отключился от всех раздражителей, не обращая ни на что внимания. Сейчас пластиковые окна плотно консервировали квартиры. поэтому с улицы ничего не доносилось. Но в теплое время года все же проветривали, не включая постоянно кондиционер. Вот и сегодня Антон Егорович открыл фрамугу, и звуки двора влетали в кабинет, не производя на военного никакого впечатления. Он слышал и видел не такое, вот и оставался спокоен, не отвлекаясь на мелочи жизни, продолжая работать.
Но не у всех было так спокойно на душе. Через стену жил Роман Домнин. Вот он и испытывал тревогу, которая возрастала если не с каждым часом, то днем уж точно. Эта нервозность накатывала волнами, то отступая, то снова топя. Он даже начал оглядываться по сторонам, но все оставалась знакомым, привычным, обыденным – глаз за спиной или прицела он не видел, а чувство было такое, словно он на мушке. Мужчина не списывал все на свое разыгравшееся воображение или обострившуюся паранойю, он верил своей интуиции, которая ни раз спасала и помогала выкручиваться из щекотливых ситуаций. А экстрима с его работой хватало.
Роман гибко поднялся с огромной двуспальной кровати, на которой лежал в одних трусах прямо на покрывале. Ему не было жарко, хотя день едва ли не душил зноем, но он хорошо переносил почти любую погоду, правда, не любил холод и зиму. В задумчивом молчании он подошел к распахнутой двери балкона, остановился за белым тюлем, не касаясь его и глядя на улицу. Все было как всегда – люди, дома, машины – одним словом жизнь. По тенистой аллее шла молодая женщина с коляской. Угрозы не было. Ей негде было притаиться, но что-то было не так. Роман нахмурился, он начинал уставать, поддержки не было слишком давно, и он шел по тонкому льду, но в нем жила уверенность, что поступил он абсолютно правильно.
Мужчина холодно усмехнулся: он хорошо научился выживать в совершенно невыгодных условиях. Он сделал то, чего никто не мог ожидать от него – он спрятался на самом видном месте под носом у своих смертельных врагов. Видел их постоянно едва ли каждый день, оставаясь неузнанным. Единственное, что ему трудно было делать - сдерживать себя от ответных мер, но время еще не наступило. Он хотел нанести удар, от которого не оправишься за минуту, но в то же время не хотел быть преследуемым системой. Домнин слишком хорошо знал ее изнутри, везде хватало камер, а задать поиск по фотографии и проявить терпение не сложно. Роман мог занести вирус, который, натыкаясь его изображение, просто бы стирал информацию, но тогда придется постоянно следить, чтобы его не обнаружили. Он не уменьшал мозги врагов, на них работали виртуозы в своем деле, поэтому его подарок могли обнаружить, потянуть за ниточку и все распутать. Спец знал, что любую программу можно повернуть против своего создателя. Риск был велик, а снова оказаться под колпаком он не хотел. Не для того он вырвался из ада, чтобы проложить в него путь назад. Второй раз шанс на спасение не представится. Роман стиснул зубы: он не позволит взять себя живым, будет нарываться и вынудит себя убить. Он слишком хорошо знал, что ожидает его в заключении без суда и следствия. Роман жестко усмехнулся, его даже искать будет некому, его будто не существует. Но он есть!
Домнин отошел от балкона, и слабый ветерок уже не мог обдувать его тренированное мускулистое тело. Мужчина остановился перед открытым ноутбуком, стоящем на тумбочке рядом с постелью. Он присел на край кровати и пробежал пальцами по тачпаду и клавишам. Он сосредоточенно всмотрелся в пришедшее сообщение, читая его, затем перечитал еще раз, и осторожно положил ладонь на крышку, опуская ее вниз, пока ноутбук не закрылся полностью. Он остался неподвижно сидеть на месте: дождался своего часа, но взрыва бурной деятельности не произошло. Роман будто выключился на несколько минут, растерявшись от неожиданности. Он так долго ждал и мечтал об этом дне, что немного испугался, когда этот момент наступил и не оказался иллюзией. Он чуть дрожащей рукой провел по коротко стриженным волосам, старясь взять себя в руки. Теперь можно действовать, не боясь преследования, оно оборвется само, столкнувшись с тем, чему не сможет противостоять. а уж сколько дней он продержится. Роман не представлял, сколько у него времени, чтобы успеть все сделать, но он обязан успеть. Да и куда отступать? Он уже давно все решил: в том направлении его искать не станут вообще, отступы он подготовил, зная, чем все обернется.