- Ты прелестна, детка, - пробормотал он ей в губы и скользнул влажной дорожкой вниз по шее к груди. Вета дернулась, когда горячий рот накрыл ее сосок. Настойчивый и влажный язык обводил контур, лизал и ласкал его вершину. Неожиданно губы Орбана сомкнулись на соске, потянули его, чтобы слепо найти другую грудь, даря такую же ласку. С ее губ сорвался тихий вздох, который Домас чутко уловил. Сразу же его рука метнулась вниз, где так безжалостно были соединены их тела. Он коснулся ее волосков, ища складочки: они были сухими и расплющены им, но он скользнул пальцем между ними, сразу обнаружив толстый член, вколотившийся в беззащитную глубину. Он двинул пальцем чуть выше, ища ее бугорок, и нашел.
Мужчина принялся играть им, нежно массируя и теребя пальцем. Он искал отклика, делая то быстрые круги, то медленные, потирая ее клитор, задевая его. Он двигал пальцем по ее расщелинке, опускаясь до того места, где он вошел в нее, и поднимаясь вверх, теребя бугорок, выступающий между складочек. Вета дернулась, начиная приходить в себя, но Домас крепче прижал ее к себе, удерживая ладонь на середине ее узкой спины, в то время как его пальцы заставляли расслабляться сведённые судорогой мускулы. Вета чувствовала его пальцы между ног, где он вынуждал и уговаривал ее подчиниться. И ее тело сдавалось. Она не понимала, как это возможно, но Орбан нашел кнопку, вот она и сдается. Впервые в жизни девушка чувствовала, что ее тело может возбудить посторонний мужчина, которого она ненавидела и не хотела. Он ей умело доказал, что секс возможен без любви. Его рот не выпускал ее груди, лаская их попеременно.
- Нет, - всхлипнула она, не зная, от чего открещивается: от его присутствия в ней, от его ласк или от вынужденного ответа ему. Ее пальцы сжались на его плечах, чувствуя их мощь, она попробовала стукнуть его кулаком по спине, но не смогла, лишь охнула: замах заставил ее тело двинуться и заскользить по отвердевшему члену, а это было еще болезненно. Поэтому она вздохнула и покорилась: все равно он уже взял ее, сделал очень больно, но сейчас заглаживал вину и добивался уступок. Припав губами к ее шее и оставляя спиральки от языка на коже, он вслушивался, как убыстряется ее пульс, ведь он продолжал возбуждать ее, гладя и потирая бугорок в складочках, где сосредотачивались все женские желания.
Орбан с кошачьей ловкостью скользнул к ее губам и жадно накрыл их своими, когда почувствовал, как расслабились мышцы ее лона, давая ему свободу действий. И он попробовал пошевелиться в ней: его руки снова оказались на ее бедрах, медленно, даже осторожно приподняли их, заставляя скользить влажную плоть по твердому отростку, вызывая жжение. Вета ахнула ему в рот, впившись ногтями в его плечи.
- Все еще больно? - пробормотал он, начиная дрожать от неудовлетворенного желания, которое буквально разрывало на части. Он весь превратился в один сгусток энергии, жаждущей выхода.
- Да, - застыла на нем Вета, боясь расслабиться. Но Орбан медленно вернулся назад в нее, снова растягивая и заполняя своей твердой толщиной. Она захныкала, чувствуя неприятное жалящее ощущение внизу живота. Ее тело с легким сопротивлением вместило все же его огромную эрекцию, и он до конца протолкнул себя в нее, опуская ее на себя. Она была заполнена им, стала его рабыней. Он целовал ее губы, неторопливо всасывая их глубоко, погружая еще глубже свой язык в ее рот, заставляя принимать еще и его. Он двигался в ней более напористо, ища ее язык, чтобы попробовать его вкус.
С мягким стоном Вета опала под ним, принимая напор и силу. Этот звук резанул его по паху и просто стальному члену: она полностью сдалась, покорилась ему, и он ликовал. Орбан стал всасывать ее язычок в свой рот, вынуждая ее становиться участницей этого безумства на переднем сиденье джипа. Вета никогда ничего подобного не позволяла себе, и вот она оказалась на коленях обнаженного мужчины сама совершенно голая и наполненная им до отказа. Руки Орбана управляли ее бедрами, а его рот поглощал все издаваемые ею звуки. Сумарунец снова засунул свой язык ей в рот, лаская внутреннюю поверхность губ. Сейчас он снова чувствовал ее дрожь, но уже не обращал внимания: он дорвался до необходимого. Да и Вета уже не была такой неподатливой, но все ей было неприятно, будто снова теряла девственность. Она сама прижалась губами к его губам, когда он врезался в нее, направляя ее бедра, чтобы погасить стоны, ее пальцы впивались в его плечи именно там, где он положил их на себя, реагируя на его толчки. Она была с ним в этом угаре безумия. Он рвался все глубже в нее, крепко удерживая ее бедра и управляя ими. Его толчки становились неконтролируемыми, он оторвался от ее припухших губ, взглянул на нее горящими серебристыми глазами, которые просто пылали разбуженной страстью, а Вета была подавлена, сломлена и покорена им.