Они сразу заметили пару у окна, которая спокойно обедала, не показывая признаков тревоги. Мужчина за столом даже не взглянул на них, будто их не было, сосредоточенно зацепил вилкой кусок мяса и отправил его в рот. Но его спокойствие было наигранным: он уже натянулся и приготовился к сражению, собираясь пройти сквозь всех, чтобы вырваться из ловушки, которую ему устроили.
Новые посетители целенаправленно подошли к красивой и молчаливой паре, не собираясь делать заказ. Чтобы не давить на них, они остановились на почтительном расстоянии метра в полтора.
- Я искал тебя, - произнес незнакомец, любуясь хладнокровными движениями мужчины. Он оставался невозмутим и собран, хотя все внутри пылало праведным гневом.
- Зря ты меня нашел, - таким ледяным тоном произнес Домас, что Вета застыла, таращась на него в потрясении: он пребывал в еще большем бешенстве, чем вчера, и его гнев был направлен на этих двоих. Девушка видела, как резко изменился Орбан, в нем появилась неприступность, твердость, даже спущенная с привязи жестокость, питаемая воспоминаниями. Он стал напоминать затаившегося убийцу. Вета осторожно взглянула на его врагов, замечая схожие внешние черты. Но сейчас она не спешила голосить, пытаясь понять, где наименьшее для нее зло. Попасть в еще более безвыходную ситуацию она не хотела.
- На меня недавно совершили покушение, - бросил он смело, не боясь называть вещи своими именами. – В меня стреляли, ранили, но мне повезло: царапина.
Теперь уже Орбан оставил свой обед. Он развернулся лицом к обвинителю, вытащив ноги из-под стола, и сел боком, небрежно опираясь руками и спинку стула и стол. Его серые глаза превратились в ледяное серебро, изменяя до неузнаваемости. Сейчас Маша даже испугалась его, увидев эту перемену в кровожадного и опасного зверя. А не так ли неправа Света?.. но еще на лице Орбана появилось вежливое любопытство.
- Если бы я стрелял в тебя, - мягко произнес Домас, и Вета поджала задрожавшие губы, таким непредсказуемым стал Орбан. Теперь уже нельзя было просчитать его дальнейшие шаги, он просто действовал, - не промахнулся бы. Я бы выбрал такую позицию, просчитал бы все твои рывки, что ты сам бы нарвался на пулю. И я целился бы туда, где смерть неминуема.
- Я тебя не обвиняю, - сменил он тон.
- Тогда, - осадил его Домас, - что ты забыл рядом со мной, Седой?
- Найди мне ублюдка, стрелявшего в меня, Роман, - потребовал он. – Ты профи и справишься с поставленной задачей. Я заплачу…
- Оставь свои деньги себе, - предложил Орбан резко и полыхнул глазами, не скрывая, что предложение вызвало волну презрения и отторжения. – Ищи сам, Седой! У тебя получится, учитывая, что на кону собственная шкура!
- Ты мне должен! – напомнил ему мужчина, не в силах потерпеть провал и цепляясь за соломинку. – Я спас тебя в…
- Спас?! – лающе рассмеялся Орбан, заставляя поежиться. – Ты шел за сестрой, Седой! Ее ты спас, а я оказался рядом и не упустил свой шанс. Не ты меня спас. Я вытащил себя сам.
- Хорошо, - плюнул он, признавая чужую правоту слов, что было для него несвойственно. – Ты прав. Я не собирался больше никого вытаскивать. Помоги мне...
- Нет, Седой! – еще более угрюмо ответил Орбан, становясь еще более неумолимым. – Ты мог вытащить их всех, но ты предал своих людей, оставив их там. Я не стану тебе помогать! Мы с тобой никогда не окажемся на одной стороне. Я не позволю!
- Ты мне угрожаешь, мальчишка? – прищурился Седой, и Домас выпрямился гибким движением, вставая перед ним и закрывая собой Вету, которая инстинктивно отодвинулась подальше, заподозрив, что эти двое тоже сумарунцы.
- Угрожаю, Седой, - пожал он плечами, совершенно спокойно выдерживая бешеный взгляд. – Не делай меня врагом. Тебе хватает твоего убийцы. Если не уймешься, проблему уже решу я. Надеюсь, ты понимаешь, как я эту сделаю? И твоя сестра окажется рядом с тобой в могиле. Я не идиот, чтобы оставлять эту суку живой и способной отомстить за тебя.
- Что?!
- Я не забыл, - сухо напомнил Домас, - милые развлечения твоей сестры. Держи ее на поводке, Седой, а то сверну тощую шею, не справившись с искушением.