- Тебе, Рома, - засмеялась она, - просто стоило согласиться спать со мной. Тогда бы ничего не произошло.
- Боже упаси! – передернуло его. – Лучше сдохнуть, чем мараться об такую тварь.
- Жаль, что я пожалела тебя! – с ненавистью выплюнула она. – Больно уж ты красив!
- Я больше не пятнадцатилетний мальчишка, - напомнил он. – В том, каким я стал, еще и ваша заслуга. Не перегибай палку, Седой. Я нанесу сокрушимый урон. Пока я единственный могу сделать это.
- А если, - предложил его собеседник холодно, - я заберу твою девчонку? – Вета задрожала крупной дрожью, желая оказаться, как можно дальше от Седого. Он был еще большим мерзавцем и едва ли не маньяком. – Тогда ты мне поможешь.
- Валяй, если сможешь, - расслабился сумарунец и так улыбнулся, что по коже прошел мороз. Его глаза прямо смотрели в угрюмые глаза врага: Седой не мог достать его и нанести урон, заставить работать на себя. – Ключевых слова два: если сможешь.
- Считаешь, - заинтересовался он, - не смогу? Я солдат и воюю дольше…
- Ты уже не солдат, - пожал он плечами. – Ты несколько другое. А почему я уверен в себе? Я моложе тебя, намного моложе, Седой. Моя реакция, координация движений отточены моей работой. Я тренируюсь на износ, чтобы просто уцелеть в этом враждебном мире. Но я не допускаю оплошностей: я слежу за теми, кто может нанести мне вред. Моя работа ощутимо помогает мне.
- Как только ты пролез в органы, Роман?
- У меня много талантов, Седой, - усмехнулся он. – Меня не могли не взять. А уж доступы к необходимой информации достать элементарно.
- Хотя бы намекни кто, - сбавил он тон.
- Ты многим нагадил, Седой, - напомнил он смело. – Наркотрафик с Кавказа, - Седой вздрогнул и поежился, но промолчал, - продажа девчонок Аслану в бордели Востока. Сколько жизней на твоих руках? Кто умер от твоей наркоты? Кто из-за тебя потерял любимую женщину? Дочь? Сестру? Чьего друга ты запытал и убил, вычислив агента под прикрытием в твоей структуре? Их было восемь, Седой? Я ничего не путаю? Я тебе не помощник!
- А ты ведь знаешь, кто на меня охотится, - догадался он, прищурив глаза.
- Знаю, Седой, - заверил Орбан спокойно. – Я его видел и не стал останавливать. Он прав! Если тебя не могут посадить, чтобы остановить этот беспредел, устранение объекта приемлемая мера. Сэкономим деньги на судопроизводство. На тебя заведены тома, но то свидетели исчезают, то люди погибают в страшных мучениях. Никто не соглашается давать показания. Ты лучше займись собственной безопасностью. Он еще нанесет удар. И ни один.
- Поймаю и убью ублюдка!
- Его уже пытались убить, - охладил пыл Домас, - Только он выжил, чего не могу сказать о его врагах.
- Ты на его стороне?! Роман…
- Мы похожи, - осадил он Седого. – Над нами обоими хорошо поглумились те, кто был вооружен и превосходил по количеству. Мы оба уцелели и вырвались каждый из своего ада. И он не оставил раненого друга в аду. Вытащил и его, хотя это здорово усложнило побег. Я уважаю мужика, а тебя нет! От дерьма, Седой, стоит избавляться. Не забыл?
- Как бы не избавились от тебя! – прошипела взбешенная женщина. – Могу поспособствовать.
- Когда надумаешь, - едко ответил он. – копать мне могилу, не забудь представиться настоящим именем, Катерина. Тебя тем более не забыли. Хочешь назад? Я-то мужик. Мне сойдет любая симпатичная и умелая баба. А тебе не так повезет. Назад хочешь? По блату могу организовать. У меня даже номер телефона есть. Позвонить Воронову? Уж он-то весьма обрадуется твоему возвращению.
- Успокойтесь оба! – прикрикнул на них Седой. – Это твое окончательное решение, Роман?
- Да! – он прямо смотрел на него. – Я не продаюсь, Седой. Ищи сам.
- Зря, - сочувственно произнес мужчина и даже качнул головой. – Уверен, что сделал правильный выбор?
- Ты доела, детка? – не спуская глаз с сумарунца, спросил Орбан.
- Да, - заикаясь, ответила она.
- Возьми мою барсетку и положи на стол тысячу, - проговорил он. – Мы уходим. Не стоит мне составлять компанию, Седой. Не укорачивай свою собственную жизнь. Мне сейчас не до тебя.
- Конечно, - он ухмыльнулся, видя, как девушка вылезает из-за стола, а Орбан страхует ее, закрывая собой. Он оттеснял Вету, обходя врагов, и не спускал с них глаз, следя за каждым движением даже самым незначительным. - У тебя совершенно испортился вкус!