- Я пережил Дедовск, - прочел он ее мысли. – Больше меня это не гнобит. Я перешагнул черту, закрыв дверь в воспоминания.
- Но не простил.
- Такое нельзя простить! – ледяным тоном проговорил он. – Мы не животные, чтобы нас запирать и экспериментировать. Во Вселенной так не делается! Это просто попрание прав разумных форм жизни.
Вета не стала спорить: они опять переругаются, обозлятся и все встанет невыносимо. Поэтому она промолчала.
- А зачем вы оказались в нашей солнечной системе? – спросила она вместо ссоры. – Никогда пришельцы не оказывались так близко от Земли.
- Не будь столь наивна, Вета, - поморщился он. – Конечно, оказывались, только ваши приборы слежения не в силах засечь необходимое. Они посредственны даже сейчас, хотя использовать можно, если знаешь, что искать. Я знаю. А лет сто назад вы только начинали с интересом смотреть на небо.
- Это ответ на второй вопрос, Орбан, - напомнила она. –Зачем?
- Мимо пролетали с исследовательской миссией, которая не имела к Земле никакого отношения. В нас попал обломок астероида, защитное поле корабля вышло из строя, и нас обнаружили. Нам просто была нужна помощь, Вета. Мы пробовали объясняться на общем языке, на котором говорит вся Вселенная, но нас не поняли. Вы еще не стали частью внешнего мира.
Девушка медленно закрыла глаза: как все просто и ужасающе. Если бы они могли вести диалог, то могли бы договориться, но этого не произошло. Случилось так, как случилось. Большая часть вины, точнее вся вина, лежит на ее народе, но ей не хотелось быть жертвой и заложницей обстоятельств.
- И ты застрял здесь на целых пятнадцать лет, - негромко проговорила она. Вдруг ее глаза испуганно расширились. – А где вся твоя семья, Орбан? Они… тоже летели на корабле?
- Нет, - прикрыл он глаза. – Я сбежал из дома в пятнадцать. Приключений захотелось, да и сделать что-то значимое. Моя семья осталась на Сумару… Не знаю, что с ними произошло за семнадцать лет.
- Уверена, - подбодрила она, - что все хорошо. Они же дома.
- Моя планета гибла, - холодным голосом произнес сумарунец. – Я не знаю, где в итоге оказалось безопаснее.
- Как такое возможно? – ошарашенно спросила она. – Планеты же… вечны?.. – едва ли не шепотом закончила она.
- Нет, Вета, - объяснил он, не сердясь на нее. – Все стареет. Мой мир старше твоего, вот он и стал умирать.
- А какой срок годности Земли? – испугалась Вета и вцепилась в его руку. – Орбан? Скажи мне.
- Я не знаю, детка, - успокаивающе проговорил он, накрывая вцепившиеся в него пальцы своей ладонью. Он смотрел на нее, пытаясь унять панику. – Здесь нет ни одного параметра, ни одного признака, что планета близка к концу. Мы еще состаримся и умрем, а планета останется.
- Если мы сами не убьем ее, - возразила девушка с грустью. – У нас может получиться.
- Сейчас не это главное, - поправил он негромко с явным предупреждением: - Надо уцелеть, когда начнется Вторжение. Оно уже близко.
- Снова начнут гибнуть люди, которые ни в чем не виноваты.
- Такова жизнь, - сурово ответил Домас. – Я предупредил Сабурова. Если у него хватит мозгов, смогут эвакуировать хоть часть людей.
- А куда? Где безопасное место? – понурилась она. – Разве оно существует?
- Его нигде нет, - просто ответил он. – Есть зыбкая надежда, что сельская местность пострадает меньше, но от неожиданностей никто не застрахован.
- А как же… Гера с Зоей и Васей? – с болью простонала она. – Нужно было сказать им! – у нее хватило ума не упоминать свою семью и Стаса.
- Жизнь не скупится на подарки, детка, - он не стал говорить сладкую ложь, что все обойдется и будет хорошо. – Могут спастись. Могут! Если останутся на даче, шанс есть.
- Отпусти меня, пожалуйста, Орбан, - умоляюще попросила Вета. – Я успею к ним.
- Не успеешь, - опустил он ее с небес на землю. – Уже идет обратный отсчет. Ты окажешься в самом пекле. И это не только про войну. Люди в борьбе за выживание превратятся в опасную и беснующуюся толпу, способную растоптать всех. Мы двигаемся дальше.
- Куда?
- Туда, где все началось, - просто произнес Домас. – Там будет уже безопаснее.
- Не мне.