- Орбан!
- Готова?!
Ее ногти впились в его спину, оставляя овальные следы, и он услышал прерывающийся шепот:
- Да…
- Тогда держись, детка, - мрачно предупредил он, и она кивнула, задыхаясь от предвкушения. Стиснув ее плечи руками, прошедшими у нее под спиной, он целиком врезался в нее, потом вышел и снова вернулся назад.
- О, да – зашептала она, изгибаясь. – Еще, Орбан!
- Да! – произнес он с наслаждением и мужским превосходством. Вета снова стонала и изгибалась, подстегивала своей влагой. Она двигалась с ним в такт, пронзаемая им насквозь, сжимая маленькими мышцами, пока не упала на спину, теряя силы. Орбан даже не заметил ее слабости, не прекратил толчков, которые с еще большей силой таранили ее тело. Его губы прижались к маленькой груди, сжали сморщенный сосок, но этого казалось мало, он принялся покусывать его. Голова Вета стала пустой, она перестала чувствовать свое тело отдельно от его, она двигалась вместе с ним, находя силы для рывков. Конвульсии экстаза напали на нее внезапно, заставляя корчиться и сжимать, стискивать его стержень своей узкой и скользкой перчаткой. Орбан прорывался сквозь бурные тиски ее оргазма, чувствуя, как сильно она сокращается вокруг него, доводя до пика. Он глухо прорычал ей в грудь, почувствовал, как она сжала его изо всех сил руками и ногами, исцарапала спину. Окунаясь еще в один оргазм. Орбан сам вцепился в нее, взорвался безумно и бурно, изливая в нее семя. Пока он кончал, его руки не на секунду не оставляли ее тела, он сбавил скорость и избавился от всего скопившегося семени. И он рухнул на девушку, слабый, в полном изнеможении, крепко обнимая, не давая пошевелиться.
- Не хочу раздавить тебя – тихо произнес он и перекатился на бок, лег на спину, освобождая от собственного веса. Вета сделала глоток воздуха полной грудью и выпрямила ноги, чувствуя конвульсивную дрожь в бедрах и легкую, уже привычную ломоту в теле.
Орбан улыбнулся, облегченно вздохнув: Вета оказалась способна на страсть под стать его собственной. Она дала ему блаженство и получила не меньше сама. Но он не стал радовать своими выводами: Вета запросто может начать злиться и все испортит. Она посчитает, что, отдаваясь ему, смирилась и предала себя. У него таких проблем не было! А вот Вета терзалась угрызениями совести: она поддалась безумию страсти, ответила на него и еще наслаждалась.
Вета тихонько лежала рядом, боясь дышать и шевелиться. Она незаметно заплакала и не вытирала соленые бороздки, оплакивая свою судьбу, которая от нее не зависела. Орбан чувствовал это, но не лез с утешениями, разберется сама, а то от его внимания может взбеситься еще больше, посчитав, что он издевается над ней. Она еще немного поплакала, выплескивая обиду, но не произнесла ни слова. Она закрыла глаза и задремала, чувствуя, что утомилась, да и нервы забирали много времени и сил. Поэтому она предпочла уснуть, отрешаясь от действительности.
А Орбан открыл глаза и лег на бок, не касаясь девушки. Его глаза очень внимательно разглядывали ее, примериваясь и настраиваясь на нее. Он делал это с явной неохотой, преодолевая себя, но встреча с Фиренком и предстоящая война вносили свои коррективы. Он не хотел, чтобы Вета пострадала, в этом он не врал, такого он ей не желал. А после сегодняшнего бурного ответа на его страсть он хотел продолжать их сексуальный марафон и трахать ее в свое удовольствие. Он с ней вел себя, как хотел, поэтому его удовольствие было полным и ярким. Он не переживал, что перегнёт палку и навредит. Это отошло на задний план, да и родство с Сабуровым снимало все запреты
Домас лениво и тщательно скользил глазами по ее телу, не упуская ни одной мелочи. Его начали занимать вопрос, на сколько изменилась структура клеток Веты после незащищенной близости с ним. Он так никогда не рисковал, а сейчас видел, как стала исцеляться девушка. Она эволюционировала, поднялась на другую ступень развития, но он нахмурился: во что это выльется для нее? Он что-то изменил в ней, достиг того, что не смогли все генетики лаборатории. Он знал, что женщины выживали после такого, но то были сумарунки. Что происходило с землянками, он не представлял , боясь, что его засекут и поймают. Вот он и не приближался, сохраняя осторожность.
Тело Веты ему нравилось, его влекло к нему еще сильнее, стоило выяснить, что оно способно подарить ему. Он уже изучил треугольник с темными волосками между ног, чувствуя горячее нетерпение, разгорающееся в крови. Он скользнул ниже и удивленно нахмурился, заметив на левом бедре, которое было ближе к нему, более темную кожу. Домас удивленно нахмурился и наклонился ниже, разглядывая необычный знак. На бедре девушки виднелось родимое пятно, но оно не было темным и выступающим. Оно просто было темнее кожи, словно пигмент собрался в одном месте, приобретя причудливую форму. А форма была действительно необычна: на бедре виднелись три точки, напоминающие вершины равностороннего треугольника, и эти точки напоминала звездочки.