Орбан осторожно коснулся их пальцем, едва заметно трогая теплую кожу. Это знак мог быть только наследственным. Скорее всего у одного из ее родителей было что-то похожее. Видела ли сама Вета свой знак? Наверное, да. Но могла и не заметить. Он располагался не на самом видном месте. Орбан изучал ее во всех ракурсах, как и она сделала это с ним, но вряд ли расскажет о пикантных деталях. Не те отношения для веселой откровенности и милых подначек. Орбан выпрямился вдоль ее тела, оказавшись лицом к лицу. Он изучал ее бледное лицо с чуть обиженным выражением, но еще оно несло следы слез, которые не были предназначены для него, но он их видел и слышал.
Орбан прикинул, что Вета уже спит несколько часов, а он лежал рядом, охраняя ее сон. Он прикусил мочку ее ушка. Поцеловал гладкую щеку и навис над ней, пока не нашел соленые от слез губы. Он испытал восторг, что Вета даже не попыталась уклониться или сопротивляться, и, хотя поначалу ее губы были плотно сжаты, он ощутил сильное биение ее сердца. Желание проснулось с новой силой, член окаменел, начиная расти и пульсировать рядом с ней, а его губы властно раздвинули ее губы, подчиняя и овладевая.
Тихий вздох сорвался и был поглощен его ртом. Вета даже не открыла глаз, чувствуя, как мужчина накинулся на нее снова. Она не успела вовремя сдвинуть расслабленные ноги, между которыми уже угнездился он. Его пальцы скользнули по ее животу и принялись поглаживать, пока не подкрались к ее завиткам. Он умело скользнул в нее и задохнулся: влага еще осталась в ней, поэтому он без всяких украс вцепился в ее бедра и рывком проложил знакомую дорожку в ее сердцевину. Вета оторвалась от его губ и расширила глаза, чувствуя, как большой член снова растягивает и наполняет ее, внушая чувство насыщенности.
- Опять? – еле слышно охнула Вета с оторопью в голосе, заставив его широко улыбнуться ее изумлению. Он начал двигаться медленно и основательно, проникая все глубже, стискивая бедра, чтобы крепче вжаться в нее. Он ей ничего не ответил, и она глубоко вздохнула и изогнулась, принимая его в себя. Вета чувствовала, как лихорадочно он вонзается в нее, не делая никаких скидок. Орбан прижал ее к себе и перекатился на спину, не выходя из нее.
- Хочу смотреть на тебя, детка, - устроился он под ней и прямо уставился в ее смущенное лицо. Она попробовала дернуться и вырваться, но Домас сжал ее тонкую талию, приподнял и снова опустил на себя. – Двигайся, Вета. Не смей останавливаться.
Он оставил в покое ее талию лишь для того, чтобы сжать ладонями груди. Она тихо застонала и уперлась руками ему в плечи, сохраняя равновесие. Она откинула голову назад и выгнулась, подставляя тело его рукам. Орбан продолжал оглаживать Вету, он надавил ладонями ей на спину, чтобы отыскать ртом нежную грудь. Он водил губами и языком по ее выпуклостям, а его руки сжимали упругие ягодицы. Вета распласталась на нем, сжимая бедрами мужчину, оседлав его. Он сам управлял ею, с силой насаживая на себя. Но и это еще было не все: пальцами он нашел припухший бугорок между складочками, который стал тереть, надавливать, не прекращая толчков. Вета принялась извиваться, сознавая, что мужчина пронизывает ее, будто взбесившись, и никак не может остановиться. Она сходила с ума от его умелых пальцев, доводящих ее до взрыва. Вета приветствовала затопляющую огненную волну, она сама начала двигаться на Орбане, поднимая и опуская бедра, вырывая хрипы. Он давно потерял голову, поэтому оторвал рот от ее груди и уткнулся им в ее плечо рядом с выемкой шеи. Он нашел бешено бьющуюся под губами жилку и присосался к ней, втягивая кожу в рот, оставляя на ней след-клеймо.
Девушка настолько была поглощена своим собственным желанием, что даже не заметила метку. Она содрогнулась в экстазе и буквально рухнула на сумарунца, беспомощная и распятая им, его неутомимым членом. Она дрожала, сокращаясь на нем, а Орбан сам приподнял ее, резко опустил вниз и разрядился, извергаясь сильно и бурно, поражаясь собственному поведению, да и мощи освобождения.
Вета совершенно ослабела, что едва могла поднять голову. Она упала ему на грудь, где и осталась лежать, накрыв густым покрывалом волос его тело. Ее колени остались согнутыми и сжимали его бедра, его член оставался в ней то ли пугая, то ли обещая еще виток. Орбан лениво валялся на земле, чувствуя поверх себя теплое и мягкое тело девушки, которая была не в силах пошевелиться. Он не собирался спихивать ее с себя, размышляя, сколько ему потребуется времени, чтобы снова затвердеть в ней.