- Орбан, - услышал он испуганный шепот Веты, - а ты такой ненасытный потому, что долго был один, или потому, что ты сумарунец?
- Очень интересно? – насмешливо уточнил он, и она кивнула. – Тогда взгляни на меня, Вета.
Она с трудом оторвала голову от его плеча, приподнимаясь на руках, и он схватил ее за плечи, страхуя. Ее голубые глаза рассеянны и полны подозрительного испуга наравне с любопытством. Домас видел, что шокировал и подмял ее таким напором, но испуганной и подавленной она не была. Да, вымотанной, но не желающей с ним воевать. Он держал ее вес на руках, чувствуя, как предательски дрогнули уставшие мышцы.
- Повтори вопрос, - властно произнес он, гипнотизируя ее.
- Ты такой ненасытный, - мило покраснела она, остро чувствуя его главную часть в себе, которая снова от ее движений начала расти в ее плоти, - из-за воздержания или что ты сумарунец?
- У меня была подружка, - дал он честный ответ, заставивший ее дернуться от его откровенности, - с которой я расстался за пару часов до встречи с тобой. Воздержание мне никогда не угрожало.
- Этого-то я и боялась, - медленно закрыла глаза Вета со стоном. – Это твоя генетика.
- Точно, - хмыкнул он без всякого раскаяния и резко перевернул ее на спину, обрушиваясь на нее сверху.
- Орбан?..
- Что? – он специально вышел из нее, давая минутную передышку. Он снова приблизил твердую головку к ее влажным припухшим складочкам, угрожая им.
- Я действительно уже не могу…
- Тогда, детка, - предложил он прямолинейно, - лежи на спине и раздвинь ноги пошире. Я все сделаю сам.
- Орбан! – шокировано выкрикнула она, и он сделал рывок, вновь врезаясь в нее, заставив дернуться: она действительно была шокирована его первобытной мужской природой, боясь, что не справится и не удовлетворит этого ненасытного самца.
- Какая же ты узкая! – с блаженством выдохнул он, продолжая двигаться в ней, не стесняясь откровенных слов. – Ты так хорошо сжимаешь мой член, детка. Продолжай еще.
- Замолчи, Орбан, - зажмурившись, простонала она, но все же обняла его, стискивая ногами торс, а руками спину, трогая пальцами черные знаки.
- Я чувствую, как ты взяла меня в себя, - его глаза ослепляли и прожигали. – Хочешь быть моей?
- Да!
- Уже! – пригрозил он, сообщив очевидное. Он стал наносить удары, и Вета вскрикивала, распаляя еще больше. Сейчас Орбан превратился в требовательного и непристойного, первобытного дикаря, жадно берущего свое, но в этом угаре Вета тоже нашла свое место, откликаясь на его толчки. Она услышала его мрачный голос, заставивший ее испугаться и захотеть его еще сильнее. – Хочу посмотреть, на что мы оба способны! Я все выясню, Вета!
Он обрушился на нее еще более яростно, и она лишь беспомощно принимала его накал, достигая своей наивысшей точки, и он сорвался следом, вновь кончая в нее. Вета вбирала в себя его семя, уже потеряв всякую способность бояться последствий. Но Домас не остановился: он продолжил вонзаться в нее, даже когда Вета впала в легкий полуобморок, но ее тело послушно вздрагивало и сжималось вокруг горячего мускулистого тела любовника. Орбан упал сверху, казалось, через вечность.
Он измучил ее, и девушка крепко спала рядом, ее руки лежали на его груди, куда он сам положил и ее голову, что она даже не заметила, так он ее отымел прямо на земле под открытым небом. Орбан был с ней беспощаден, заставляя не только принимать его, еще и кончать снова и снова. Он усмехнулся: что бы ее не ждало в будущем, она никогда не забудет его и всех следующих любовников, если он решит отпустить ее, будет сравнивать с ним, а итог явно будет не в их пользу. Сумарунец покрепче обнял девушку и услышал всхлип с бормотанием:
- Спи, детка, - шепнул он. – Отдыхай. Я тоже больше не могу.
Вета будто поняла его и расслабилась, начиная сопеть ему в грудь. Орбан утомленно закрыл глаза и погрузился в сон, но его сознание следило за округой. А еще он допустил одну шальную мысль: он происходил от охотников-следопытов и находился в своей стихии. Не с этим ли связаны обострившиеся порывы? Он стал собой, кажется, во всех смыслах этого слова. Интересно, на что еще он окажется способен, если даст себе волю?