Снова они устроились на покрывале, и мужчина осторожно поставил горячую банку перед девушкой на траву и протянул ложку. Пока Вета мешала кашу, он вскрыл вторую банку и поставил ее на горелку уже для себя. Девушка сделала бутерброды с сыром, зная, что аппетит придет во время еды. Орбан устроился с боку от нее, разорвал на тряпки уже порванное платье и протянул девушке длинный лоскут.
- Сделай прихватку, - пояснил он, - чтобы не обжечься.
- Поняла, - она послушалась и смогла поднести жестянку поближе. Ужин не занял много времени, они быстро и с аппетитом поели, не оставив ни крошки на импровизированном столе. У них даже получился кофе, но Вета не доела остатки своей порции, поставив ее на землю. Орбан вопросительно уставился на нее, выгнув бровь. – Я больше не могу, Орбан. Наелась.
- Ладно, - он спокойно взял ее банку и в два счета доел за девушкой кашу, подчищая края. – Найдем по пути заправку. Там закупим фастфуд.
- Нам еще долго ехать? – жалобно спросила она.
- А что?
- Хочу хоть одну ночь уснуть в кровати, - призналась она. – Я не привыкла к таким спартанским условиям… да и в ванну хочется.
- Мне тоже, - низким голосом произнес Домас, заставив ее тело покрыться мурашками. – Не сейчас, детка, - правильно понял он ее метнувшийся взгляд. – Сегодня я тебя не трону. Но о номере с ванной подумаем. Скоро придется жить в военных условиях.
- Давай пока не будем, Орбан! – взметнулись ее голова и волосы вверх. – И так тошно! Знать, что случится и не иметь возможности исправить.
- Если рискнешь заорать об этом, - предупредил он, - тебя могут упрятать в психушку или покрутят пальцем у виска.
- Все я понимаю, - поморщилась она, - поэтому и молчу. Про сумарунцев, считай, никто не знает.
- А кто знает, - произнес Домас, - сразу постарается ликвидировать угрозу. Я не запугиваю, Вета. Так работает система, а я ее часть.
- Ужас! – не покривила она душой, но сама слишком часто сталкивалась с такой позицией: отец все умел доходчиво объяснять, что вопросов не возникало вообще. Мужчина быстро выкопал яму, в которую они сбросили весь мусор и засыпали землей. Сверху он положил снятый дерн, маскируя последние детали. Они погрузились в джип, оставляя после себя просеку едва тронутой. То, что здесь что-то произошло, намекала лишь смятая трава, которая к утру станет ожившей, отойдя за ночь от тяжести, что ее примяла. Снова оба пристегнулись, и Орбан вывел джип на трассу, где почти не сновали машины. Орбан внимательно вслушивался в надвигающийся вечер, но ничего подозрительного не слышалось. Для фона он включил негромко радио, но сигнал был неустойчив, поэтому пришлось достать флешку с музыкой. В салоне зазвучал шансон, но Вета даже не поморщилась, слушая почти все и ища для себя подходящие мотивы. Под однотипную музыку она задремала, и Домас не мешал ей. Он отдохнул лучше, поэтому давал девушке заслуженный сон.
Сумарунец вел джип в надвигающейся темноте, но сейчас вынужден был включить габариты, все же на дороге они были не одни. Он сверился с навигатором: первая точка была почти достигнута без приключений. Он избрал верный путь, что доказывали долгие часы в дороге. Но его беспокоила Вета: изворотливость женского ума поражала размахом. Девчонка уже сообразила, что в лоб с ним не справиться, он явно переиграет ее по многим статьям. Что же ей остается? Усыпить его бдительность и нанести удар – это сразу приходило на ум. Но еще Вета выглядела подавленной, словно верила, ничего не могла и смирилась. Что у нее на самом деле в голове? Что скрывает это милое личико с чистыми глазами? Орбан давно поклялся себе не доверять не только землянам, еще и женщинам, а Вета сразу подпадала под оба пункта, что явно было не в ее пользу. Но только время их рассудит.
Заправка стояла на перекрестке дорог, ведущих к монастырю и церкви Петра и Павла и большому поселку Островки, в котором даже располагалась школа. Впереди уже виднелся выезд в следующую область. Орбан заехал на заправку, освещенную ярким фонарем, и выключил двигатель. Вета продолжала сладко спать. На улице в столь поздний час никого не было, лишь кассирша с охранником в зале. Мужчина сам занялся делом, не дожидаясь работника заправки. Он вставил шланг в дырку бензобака, нажал кнопку и стал наливать горючее, присматриваясь к заправке с совершенно равнодушным видом. Все было мирно, но эта тишина ему не нравилась, было в ней что-то наигранное, опасное, что пытались скрыть очень неумело. Но бензин и еда были необходимы, вот он и не дергался, веря в собственные силы, пытался вникнуть в эту постановку. Домас не слышал бряцанья оружия, характерных переговоров, не слышал запаха смазки или стали, но что-то было. Он раздумывал еще миг, зная, что время работает против него. Если он начнет топтаться на месте, это станет подозрительно. Поэтому он решился. Закрыв крышку бачка, он подошел к пассажирской дверце, открыл ее и с сожалением коснулся плеча девушки. Вета сразу проснулась и увидела настороженные глаза и напряженное тело мужчины.