- Не стоило, – упала она, сотрясаемая дрожью, на спинку сиденья, покрываясь потом. Ее тело просто колотило от дрожи, она вся тряслась, как в эпилептическом припадке.
- Стоило, - мрачно заявил он, не отступая от выбранного пути. – Уже немного осталось. Ты почти приняла сыворотку. Она уже в тебе, Вета. Твои вены приобретают нормальный цвет, значит, моя кровь вошла в реакцию с твоей. Она слилась с нею, меняя и перестраивая. Прими себя такой, детка. Ты уже другая.
Вета слушала его низкий успокаивающий голос, вспоминала, как он обладал ею, не успокаивался, пока не доводил до истощения, до изнеможения. И она подчинялась ему, и он видел ее отклик.
- Молодец, Вета, - похвалил он, видя, как она успокаивается и подчиняется его голосу, его крови. Теперь ее сердце стало биться спокойнее, почти как обычно. Да и пожар в крови пошел на спад, а процесс регенерации запустился. Ища травмированные клетки. – Тебе лучше поспать. Мы исцеляемся во сне. И ты тоже.
- Ладно, - вяло ответила девушка, чувствуя, какими тяжелыми стали ее веки от воздействия сыворотки. Орбан убедился, что девушка подчиняется, смиряется с неизбежным, а процесс исцеления набирает обороты. Тело Веты просто опало на кресле, ее глаза стали закрываться, подчиняясь естественному желанию спать.
- Поспи, детка, - услышала она, как сквозь вату, предложение. – Это поможет.
- Да, - шепнула она, растеряв весь пыл для склок. Вета мгновенно вырубилась в той же позе, что сидела, и уже ничего не чувствовала. Орбан в тревоге прищурил глаза, продолжая наблюдать за ней, ломая голову, не навредил ли ей больше, чем планировал. Но он не чувствовал ничего подозрительного, вроде бы обошлось без эксцессов, правда, сумарунец собирался присматривать за ней в ближайшие сутки. Если ничего не произойдет за двадцать четыре часа, значит, действительно обошлось. Джип снова ехал вперед, а Вета крепко спала, избавив его от ворчания и косых взглядов. Сейчас у нее точно отпадет охота строить против него заговоры, окончательно поверив в его историю, ведь спасение, призрачное и едва заметное, с ним.
Домас узнавал места, по которым ехал. Он съехал на разбитую проселочную дорогу, которая вела к давно заброшенной деревне Соловьевка. Она опустела много лет назад, еще в неспокойные времена Перестройки. Что могли, здесь давно растащили, но для беглеца это было самое подходящее место. Он нашел в деревне самый лучший дом, который еще не сгнил полностью, и привел его в порядок внутри. Он умело перекрыл крышу, чтобы вода и снег не падали на голову, а снаружи ничего не тронул, чтобы отремонтированная хибара не бросалась в глаза. У него получился дом в доме: снаружи была камуфляжная оболочка, затем шли новые стены и окна со стеклопакетами. Конечно, жилая площадь уменьшилась, но для временного проживания подходило.
Глава 13
Мужчина свернул на участок, границы которого едва ли можно было угадать. Деревянный забор сгнил под самый корень, трава и кусты разрослись буйно и рьяно, отвоевав территорию, но Домас сделал для себя лазейку, вырубая под нуль все ростки деревьев, а через высокую траву внедорожник свободно проезжал. Так джип и въехал на заброшенный участок, оставляя за собой широкую колею, будто прошел каток. Ему не нужен был свет, он все видел в ночи и так, ему хватало света месяца и звезд. Сумарунец быстро добрался до покосившейся, едва державшейся на петлях двери, шагнул внутрь и оказался перед добротной дверью, которую открыл ключом. Он оставил дверь открытой и вошел в дом. Здесь попахивало затхлостью, но это были мелочи. Он сразу открыл окна, проветривая помещение, устроив небольшой сквозняк.
Новые половые доски не скрипели. Орбан сдернул с кровати пыльное покрывало, которое бросил на стул. Из шкафа он достал запечатанный комплект постельного белья и застелил постель, но отказался от теплого одеяла: вдвоем они вспотеют и проснутся мокрыми. Теперь он приступил к домашним делам, пока Вета спала и набиралась сил. Сняв футболку, он отправился на кухню с газовой плитой с красными баллонами на полу. Здесь же Орбан держал несколько ведер с водой, ванну и бочку с водой. Он зажег обе конфорки, поставил на них ведра и вышел на улицу, вдыхая свежий ночной воздух без примесей большого города. Сумарунец просканировал деревню и лес: все было тихим и мирным, без нежданных гостей.
В конце лета на деревьях уже созрели яблоки, и мужчина нарвал несколько крупных спелых плодов, положив их на стол на кухне. Вода на плите медленно превращалась в кипяток. Он ополоснул ванну от грязи, вылил оба ведра в нее и поставил еще два на огонь. С пустыми ведрами он вышел во двор, дошел до колодца и набрал еще холодной, почти ледяной воды. Он таскал в дом воду до тех пор, пока вода в ванне не стала теплой. Также он наполнил бочку водой, нашел ковшик в буфете. Который положил рядом. Он приготовил все для купания. У него в хозяйстве нашлась шампунь с мочалкой. Зубные щетки и паста. Он вернулся к джипу, где еще спала девушка, глухая ко всему происходящему. Он полюбовался ею, наслаждаясь временной тишиной. Что она выскажет ему после лечения, он даже не представлял. На улице было уже темно, а свет он не догадался зажечь, поэтому открыл дверцу, отстегнул Вету и просунул руки ей под спину и колени.