- По телевизору…
- Обознались, Руслан, - жестко перебил Орбан, не давая договорить до конца. – Есть похожие люди. Мы просто похожи. Так будет лучше для всех. Мы растворились, потерялись. К тому же, даже если посадишь нас под замок, Игорь, следственная группа не успеет доехать, как бы они не летели. Да, ты позвонишь и, может быть, даже успеешь доложить Воронову или кому еще последние данные, но на этом все.
- Угрожаешь? – холодно и хмуро уточнил майор, услышав настоятельное приглашение не делать глупостей.
- Нет, майор, - покачал головой сумарунец. – Время угроз давно прошло, как и время обещаний. Сейчас все идет независимо от нас с тобой. Остается только не попасть под раздачу. Я не попаду. Сделай это же для людей. Дай пройти к джипу, майор. Это лучшее для обоих противоборствующих сторон.
- Нет, Роман, - неожиданно решил он и поднял тяжелый взгляд на сумарунца. – Мы все идем в РУВД, и девочка позвонит родителям.
- Хочешь убить ее? – прямо спросил Орбан ледяным голосом. – Ее отец так и сделает.
- Ты о чем? – испугалась Вета и коснулась его плеча, заставляя взглянуть на себя. – Почему?
- Он знает, кто я, детка, - объяснил он ей с сожалением, сразу изменив тон: сейчас он был успокаивающим и мягким. – Неужели считаешь, что он не потащит тебя на обследование? – кровь отлила от лица девушки, когда до нее дошла ужасающая истина, которая ее привела в состояние безысходности и удручающей паники. Ее большие глаза в полной растерянности уставились на него, и Орбан видел пришедшее к ней понимание: она верила ему и самое страшное знала, что он не врет. Домас удержал ее взгляд, чувствуя зарождающиеся всхлипы истерики.
- Что?..
- Тихо, - обхватил обеими руками ее узкие плечи сумарунец, чуть присев на согнутые колени, чтобы их глаза оказались на одной линии. – Я, конечно, сволочь, - криво усмехнулся он, - но не маниакальный ублюдок. Я не обреку тебя в нежных руках генерала на то, что случилось со мной!
- Он мой отец, - попробовала откреститься от его слов девушка и затрясла головой: - Понимаешь? Мой отец!
- И что пересилит, Вета? – сумрачно спросил он. – Ты сама сказала, что ты для него вещь,
место которой он уже определил для собственной карьеры. Он знает, что ты со мной, что мы спим вместе. Скажи, когда он забудет, что ты его дочь и отдаст приказ, желая узнать, какая ты стала? А он не устоит, Вета! – и она медленно закрыла глаза, но он еще не закончил: - А ты другая, - тихим голосом напомнил он, заставив ее снова открыть глаза. – Да, Вета, - медленно повторил он внушительно, - такого еще никто не делал. Ты действительно можешь исчезнуть для этого мира, если решение будет за ним. Поэтому ты не спешишь дергаться.
- А что будет там?
- Во всяком случае, - произнес он твердо, - никаких опытов. Это я четко обещаю. Никто к тебе не приблизится с таким настроем. От меня тебе не избавиться, но я же и не подпущу к тебе озабоченных. Равноценный обмен?
- Но отцу ты сказал другое…
- Я не пощажу эту мразь! – холодно с жестокими нотками ответил мужчина, заставив Вету вздрогнуть. – Надеюсь. За эти дни он пережил все, что убивало меня пятнадцать лет.
- Что ж ты не порадуешь, - вскинула запальчиво голову Вета, испепелив взглядом и заставив ухмыльнуться, - что я сама…
- Что сама? – подначил он, слыша заминку.
- Позволяю тебе все, - бросила она, - и сама этого хочу!
- Чтобы он убил тебя на месте? – резко спросил Домас. – Перебьется, детка! Этого он тебе не простит и не забудет! Пусть думает то, что я вложил ему в голову. И сама не смей каяться! Поняла? Если вдруг ему повезет, вали все на меня!
- Ты спятил?! Он точно убьет тебя!..
- Если это дерьмо, - процедил сквозь зубы Орбан, становясь просто зверем на глазах, но Вета не испугалась, - коснется тебя хоть пальцем, я закончу начатое и убью его! Меня спасать не надо, детка, пожалей папу: он в шаге от смерти, если тронет тебя. Ты принадлежишь мне! И я позабочусь, чтобы ты уцелела. Таковы мои законы: гибель женщин и детей недопустима!
- А… мужчины? – слабым голосом спросила она.
- Приемлемые потери, - его ответ вызвал дрожь, - но в нашем случае недопустимые. Не будет меня, не станет тебя. Тебя не пожалеют ни там, ни здесь.