- Тогда мы едем туда, где опасно обоим? – задала она вопрос. – Тебе же тоже перепадет за связь со мной.
- Ничего мне не будет, детка, - успокоил Домас. – Я должен выяснить, где моя семья. Что с моей сестрой и живы ли родители… Я не видел их семнадцать лет. Это целая жизнь, которую у меня украли по прихоти и праву сильнейшего. Пора вернуть утраченное.
- Принадлежит ли? – тихо спросила Вета и жарко предложила. – Давай если не вернемся назад, то переждем…
- Уже поздно, - с сожалением произнес он, и девушка уставилась на него, потеряв дар речи. – Смотри, - едва ли не шепотом предложил он, и она послушалась. Они синхронно посмотрели на небо и увидели там увеличивающееся точки стального цвета, которых был целый рой. Они увеличивались, заполняя горизонт темнотой, внушая удручающее чувство обреченности. Вета сделала шаг вперед, и сумарунец разжал пальцы, сам испытывая чувство беспомощности: эту махину не остановить.
- Что это? – потеряно спросила она и повернулась к нему. – Что?
- Война, - глухо ответил мужчина, не добавив, что он говорил и предупреждал. Это сквозило между строк. – Нам пора, детка. В городах и населенных пунктах опасно.
- Куда они?
- На Пермь, Игорь, - хладнокровно ответил Орбан, крепко беря девушку за руку. – Удары нанесут одновременно по обеим столицам, мегаполисам и центрам областей, чтобы захлебнуть наступление, не дать армии очухаться.
- Кто напал?
- Скоро узнаешь.
- Отвечай! – Шмаков попробовал схватить мужчину за плечо, но Домас отбил его руку сильным ударом левой руки так, что у майора онемели пальцы.
- Осторожно, майор! – предупредил он твердо. – У тебя образовались другие проблему. Я же говорил, что группа не доедет.
- Кто… ты?
- Прячь людей, - посоветовал Домас. – Вы уж точно ни при чем, а достанется всем.
- Орбан? – шепотом спросила Вета, называя странное имя, на которое мужчина отреагировал, а земляне лишь пораженно застыли: - А Москва?
- Ее скоро не будет, Вета, - твердо ответил он, - как и Питера. Всегда рубят головы, чтобы не организовали оборону. Кто-то чудом уцелеет, но твой отец…
- Нет, - закончила она, обхватив руками, чувствуя озноб. – Если только он не уехал на дачу, прислушавшись к тебе.
- 50 на 50, - не впал он в гнев. – Хотя вряд ли: воевать с мирными людьми и обученными солдатами разные вещи. Ошибка недооценивать людей, которые идут за своими, желая справедливости. Генерал не в курсе способностей солдат, которых обучали воевать и убивать. Он недооценивает угрозу. Скорее всего учитывая легкость первой победы, он останется дома, веря, что удача не отвернется от него и сейчас. Давай выбираться сами, детка. Ты не представляешь, что такое бойня… В машину!
- Да, - майор уже не пытался их остановить, у него в городке началась паника и психоз при виде странных военных самолетов, которые заполняли небо.
Орбан и Вета, крепко держась за руки, побежали к стоянке, и Домас был впереди на шаг, таща девушку за собой и идя против толпы, которая побежала к майору в поисках ответов. Сейчас он не думал ни о чем, кроме спасения: оружие в джипе было бесполезно против брони челноков, а вот в бою один на один, он очень надеялся, ему не придется драться со своими. Им просто нужно убраться и затаиться, пока не пройдет первая яростная и сметающая все волна. Сама Вета просто хотела уцелеть. Оказывается, ей очень хотелось жить, она была готова слушаться Орбана лишь бы он вытащил их обоих, ведь судьба мира уже была решена. Она запретила думать себе о родных и друзьях, помолившись за их спасение, думая в первую очередь о них двоих. Вета даже не думала бежать от сумарунца, видя вокруг не только удивленные лица людей, еще угрюмые, подозрительные и злые. Очень скоро нормальные люди превратятся в неуправляемое и весьма опасное столпотворение мародеров.
Во время бега она столкнулась плечами с бегущим навстречу мужчиной и вскрикнула, оступившись. Орбан сразу свободной рукой оттолкнул его и отшатнулся вместе с девушкой к краю тротуара ближе к газону. Он видел, что на улице людей увеличилось, и они ломились в другую сторону, становясь толпой, в которой легко можно было разделиться и потеряться. Орбан принял решение мгновенно: он присел на согнутые колени и наклонился вперед, подставляя ковшик ладоней, заводя руки назад.