- Залезай, детка, - приказал он резко: - руками держись за шею, ногами за талию.
Вету не надо было упрашивать: она уже была в движении. Привычно и отработанно ладони легли на покатые плечи, согнутое колено уперлось в его ладони, и она сделала толчок, забираясь ему на спину. Орбан почувствовал знакомый вес, прикосновение груди и бедер и стал выпрямляться, подхватывая девушку под бедра. Он подбросил ее вверх, как рюкзак, удобнее распределяя ее на себе. Вета еще надежнее устроилась на нем, обняв, как он велел, без предупреждения Домас глубоко вдохнул, расправляя и наполняя воздухом легкие, и сорвался с места. Сейчас ему было удобнее двигаться против течения, когда Вета была у него на закорках.
Шмаков говорил властным голосом, пытаясь успокоить людей и заставить разойтись по домам и замолк на минуту. Он видел, как Роман или Орбан подхватил девушку и побежал с ней, доказывая, что такие нагрузки ему знакомы, видно таскал на себе полный боекомплект на марш-бросках, но вот татуировка на бицепсе не вязалась с образом работника спецслужб. Хотя… всякое бывает…
Майор вернулся к своим прямым обязанностям, а Домас уже добрался до стоянки, которая опустела. Умело он сбросил девушку со спины, чувствуя, как она сама спрыгивает с него демонстрируя неплохую координацию движений и физподготовку. Он уже нажимал кнопку сигнализации, открывая машину. Девушка уже дергала свою дверцу, садилась на сиденье и быстро пристегивалась без всяких напоминаний. Орбан уже сидел рядом, тоже защелкивая ремень безопасности. Он уже вставил ключ в замок зажигания, повернул его, и джип завелся, готовый к рывку.
Вета не задавала глупых вопросов, куда они едут. Она просто вцепилась руками в поручень и сиденье и замолчала. Домас выехал с парковки и медленно поехал из поселка в противоположную сторону от въезда. Оказавшись на трассе, он прибавил скорость, цепко следя за ответвлениями дороги. Он не собирался ехать в Пермь, где уже стало жарко. Он свернул на правое ответвление и поехал по нему, пока впереди не показался надежный мост через Каму.
Орбан притормозил, оставаясь в тени деревьев, растущих широкой полосой вдоль обеих обочин шоссе. Он думал: джип на мосту, как на ладони, и может привлечь внимание челноков в качестве мишени, но им жизненно необходимо оказаться на левом берегу, чтобы уйти от центрального города области. На правом было оставаться нельзя. Сейчас небо было чистым, но, чем черт не шутит, из-за облаков в любой момент может спикировать челнок. Орбан еще раз взглянул на небо, до рези напрягая зрение и слух, но ничего не чувствовал. Вета сидела рядом, не говоря ни слова. Она видела дорогу, реку, мост и противоположный берег. Сосредоточенное лицо Домаса сразу объяснило причины его тревоги: челноки и совершенно открытое место, где они окажутся под прицелом, как в тире. И с моста убраться не получится, пока не проедешь его целиком.
- Только не визжи, Вета, - негромко попросил он, заставляя ее сжаться на сиденье и уставиться на него огромными глазами. – Если я отвлекусь, нам крышка.
- Орбан, - всхлипнула она. – Я боюсь…
Она очень ясно осознавала, что их могут убить прямо сейчас, и сумарунец бессилен им помешать, сидя в машине, да и разбираться сейчас никто не будет: сначала нанесут удары и лишь затем станут задавать вопросы.
- Если попадут, детка, - тихо ответил он, удерживая ее взгляд своим, - все закончится мгновенно. Мы ничего не почувствуем.
- Правда?
- Да, - уверил он ее, не став пугать, что попадание может пройти по касательной и в этом случае им обоим не позавидуешь. Тогда могло произойти все, что угодно. Она и так была в шаге от срыва, и он ее хорошо понимал: она знает, что Армагеддон уже вошел на планету, и скоро разразится ад, а Орбан уже видел это. И снова он оказался под огнем, правда, на сей раз своих же, которые не знали, что он один из них. Сейчас он был не один. Неожиданно он наклонился к ней и смял губы быстрым и твердым поцелуем, уверенно стирая страх. Вета сразу пальцами вцепилась в его руку, впившись в кожу ногтями, чтобы подольше удержать его рядом. И он это понял: еще один жадный поцелуй, его язык отыскал во рту ее язык, его рука скользнула ей на шею, пройдя под волосами. Голова Веты оказалась в сгибе его локтя, когда он еще полнее поцеловал ее, шаря языком в глубине ее рта. Его ладонь упала ей на грудь, сдавив угрюмое полушарие, и ее пальцы на его запястье расслабились, как и все тело, подчиняясь его диктату.