Пальцы Веты скользнули выше, сжали его накаченный бицепс, касаясь голой кожи и трикотажа тонкой футболки. Губы Веты раскрылись шире, углубляя поцелуй и целуя в ответ. Орбан дернулся, чувствуя охватывающее желание, которому подчиняться сейчас было крайне не вовремя. Он отодвинулся от девушки, занимая место за рулем, переключив Вету хоть на некоторое время, да и сам получил нужный заряд, чтобы появилось непреодолимое желание спастись любой ценой.
Где-то вдалеке раздались сначала одиночные взрывы, затем их стало очень много. Один перекрывал другой, служил продолжением, усиливая канонаду. Над лесом поднялись столбы дыма, заволакивающие небо, делая его просто неживым. Орбан заставил себя не слышать опустившийся ад, отгораживаясь от него. Он знал, что сейчас в городах гибнут люди, но сейчас это уже были земляне. Вета замерла и съежилась на соседнем кресле, не задавая вопросов, что творится за лесом. Даже до нее доносились раскаты взрывов, которые корёжили и уничтожали целый город, и Пермь не была единственной – одной из огромного списка городов, по которым наносили рассчитанные удары. Очень скоро все небо над городом стало напоминать черную пелену, в которой были остатки гари, пепел, ядовитые испарения, закрывающие солнце. На Землю опустилась тьма и мрак, наполненный смрадом и тишиной, оглушающей и давящей.
Но до этого места апокалипсис пока не добрался: в сельской местности на берегу Камы войны еще не было. Здесь просто все застыло, замолчали птицы и насекомые – все замерло в ожидании катаклизма, который изменит все необратимо. Джип выехал на подъездную дорогу к мосту и набрал скорость, уверенно двигаясь к переправе, которая сейчас просто вымерла. Когда начались обстрелы и бомбежки, люди остановились и застыли, не понимая, что происходит и куда ехать, особенно когда оказалась нарушена вся связь: и сотовая, и радио, и телевидение. Вот они и потерялись в ситуации, которую никто не мог предсказать или спрогнозировать.
Орбан выехал на мост, который был достаточно широк и устойчив, имея по две полосы в каждую сторону. Джип развил скорость сто километров в час, стараясь побыстрее преодолеть открытое пространство. Вета не мешала мужчине справляться с тем, что в один удар сердца могло обернуться трагедией. Орбан надеялся лишь на одно: что челноки будут заняты бомбежкой и уничтожением стратегически важных объектов, чтобы распаляться на блох, которыми были одиночные машины.
Когда они уже проехали две трети моста, прямо над поверхностью Камы навис челнок, пилот которого пристально следил за черным джипом. Вета повернула голову в сторону окна и просто потеряла способность говорить и двигаться: там в сотне метров от них в небе навис следящий за ними самолет необычной конструкции. Она не сказала сумарунцу ни слова, ее ладонь просто легла ему на мускулистое бедро и сжала его. Домас скосил глаза в сторону, совершенно не удивляясь тому, о чем предупредили инстинкты - военный челнок, явно усовершенствованной конструкции, но пилот в кабине обладал такими же рефлексами, что и водитель. Поэтому померяться силами, скоростью и координацией могли оба.
- Тихо, - повторил Домас, едва шевеля губами, - Только не отвлекай меня, детка, если хочешь жить.
Вета нашла в себе силы только кивнуть и с трудом убрала руку с его ноги, чтобы не мешать. Сумарунец еще раз прислушался к челноку, пытаясь просканировать, но не мог. Они действительно изменили защиту техники, чтобы уберечь людей, которых и так потеряли достаточно – здесь, на погибшей Сумару и, может быть, где-то еще. Орбан постарался не трухнуть: именно сейчас он оказался в смертельно опасной ситуации, и он не представлял справится ли. Конечно, он был сумарунцем, но целую вечность не имел дела с себе подобными. У него пятнадцать лет не было практики с себе подобными, он усиленно тренировался, был солдатом, но его навыки могли притупиться без должной отточки. Сможет ли он противостоять прибывшим представителям собственного народа, которые жили в том мире, который был недоступен ему. Но о своих сомнениях он не сказал Вете, чтобы она не сорвалась в истерику.
Домас не сбавлял скорости, надеясь, что все же, что за ними просто наблюдают. Но уже через секунду он знал, что ошибся. Челнок качнулся, меняя глиссаду, выбирая более удобную точку для стрельбы. Орбан на миг напрягся в кресле, но сразу же расслабился, взывая к себе настоящему. За годы на Земле он незаметно перевоплощался, все больше полагаясь на врожденные способности, которые оттачивались незаметно, но упорно. Мужчина услышал легкий шум открывшегося люка, из которого выпустили ракету. Юркая и смертоносная она понеслась к машине. Орбан не смотрел в ее сторону, он отсчитывал секунды до попадания и неожиданно для солдат джип рванул вперед, резко увеличивая скорость. Внедорожник увернулся и ушел с линии огня, и снаряд пролетел за задним бампером, даже не поцарапав машину. Сумарунец скупо улыбнулся: не подвели инстинкты, но у его соперников тоже появился кураж и желание расквитаться.