- Слушай внимательно, Вета, - серьезно попросил он и передал обоймы с патронами. – Тебе придется перезаряжать. Стрелять в живых людей я тебя не попрошу, но пистолеты должны быть готовы к бою. Умеешь?
- Да, - заверила она. – Дома всегда было оружие, Орбан. Я умею… даже стрелять по мишени. Отец считал, что выстрел часто спасает твою собственную жизнь.
- Тогда, - не вспылил сумарунец, зная в глубине души, что Сабурова уже нет, - руки трястись не будут. И еще джип и стекла бронированные. Не бойся, что тебя ранят.
- Ты был к этому готов, - горько сказала девушка.
- Я знал, что это случится, - он снял оба ствола с предохранителя и оставил их на коленях. Ладонь легла на рычаг переключения скоростей, и джип осторожно стал пробираться по изуродованным улицам, надеясь, что шины останутся целы. Вета с потрясением смотрела на пострадавшие здания, не в силах скрыть от мужчины свое состояние: это был конец всему. Она не представляла, как жить теперь в новом мире, полном вражды и боли, да еще ненависти. Земля, асфальт, деревья – все было перевернуто, поэтому приходилось объезжать, меняя направление чуть ли не на девяносто градусов. От домов остались куски перекрытий и стен, обгоревших и оплавленных, оголенные арматуры, согнутые и разорванные огромной силой, спущенной с повода решением командования сумарунцев. На земле валялись кучи мусора и стен зданий, под которыми лежали останки людей. Вета старалась не смотреть по сторонам, но все равно то тут, то там виднелись страшные находки.
Орбан стискивал зубы: даже ему было невмоготу от увиденного – бомбы не жалели никого, стирая всех и вся. Но ранний час играл им на руку, сюда еще не добрались беженцы, да и сами сумарунцы не устроили повторный вылет, обустраиваясь на занятой территории. Джип с огромным трудом и потерей времени проехал разрушенный город и более уверенно двинулся в сторону Урала по лесостепи, которая плавно устремлялась ввысь. Сейчас шоссе шло вверх по высокой насыпи и петляло среди каменных уступов то с одной, то с другой стороны. Где-то на дорогу обсыпались камни, но проехать было можно. По пути им еще попадались руины придорожных селений, сквозь которые шла трасса на Екатеринбург. Правда, сейчас уже стали попадаться люди, кто-то даже на машинах, которые чудом уцелели и имели в баках бензин. Сейчас поток людей двигался в обе стороны, пытаясь найти место, где можно уцелеть и переждать нападение. А еще они нуждались в информации, которая была очень скудной: все видели странные самолеты, каких на Земле не было вообще, вот шепотом и говорили о невозможном – пришельцы, чьи мотивы были совершенно неясны и необъяснимы. Да и где, под чьим командованием собирать сопротивление сообщить не успели, поэтому пока искали просто безопасность, понимая, что укрыться негде. Сейчас каждый был за себя.
Дорога через горы прошла почти без напрягов, если не считать исковерканное покрытие, где на отдельных участках приходилось по очереди пропускать потоки. Орбан и Вета с тревогой поглядывали на небо, которое доказало, что является враждебным. С этой трассы совершенно не было, куда свернуть, если начнется бомбежка. Даже съезд с обочины окажется ловушкой – не та местность была вокруг, чтобы срезать дугу. Неожиданно Орбан вывернул руль, ничего не объясняя. Черный джип послушно ушел на обочину, но и это еще было не все: он проехал, подпрыгивая на рытвинах, через голый каменистый луг, мчась к деревьям и куску скалы, поросшей лесом, кустами и мхом. Вета снова вцепилась в переднюю панель и ручку дверцы, не смея жаловаться на тряску. Она уже догадалась, что послужило причиной маневра – он что-то заметил, точнее сумарунцев. Джип вплотную прижался одним бортом к гряде, и Орбан выключил мотор. Они отъехали от трассы на пару сотен метров, их отгораживала еще лесная полоса. Да и камень за несколько часов солнечного дня тоже накопил тепло. Мужчина отстегнул свой ремень безопасности и взглянул на девушку:
- Отстегивайся, Вета, - произнес он, снимая блокировку дверей. Он пристально смотрел на нее, отодвигая кресло назад, - и садись на меня. Ты умеешь, детка. Верхом. Я успею выскочить из машины до попадания.
- Сейчас, - трясущимися руками она нажала на красную кнопку, и ремень прижался к стенке салона. Она быстро устроилась на мужчине, положив руки ему на торс, и прижалась, пряча лицо на его груди, отворачиваясь от трассы. Учитывая начало войны, Домас посоветовал Вете носить джинсы, все же в них практичнее и удобнее, поэтому ей было комфортно поверх него.