Орбан обнял приникшую девушку, вслушиваясь в приближающийся звук двигателей летящих челноков, которые он уловил всем существом, настраиваясь на опасность, которая для остальных оставалась еще невидимой. Сумарунец уже просчитывал, как им выбираться: дорога пострадает однозначно, на ней останутся воронки, обгоревшие остовы машин и, конечно, трупы. А вот по пересеченной местности попробовать объехать обстрелянный участок можно. Домас надеялся, что он сможет найти объезд сквозь горы, а вот направление он точно не потеряет. Он не мог заблудиться вообще, ему не позволяли инстинкты, которые жили в каждом сумарунце со дня сотворения их мира.
- Только молчи, детка, - шепнул он ей на ухо с мольбой в голосе, обхватив поудобнее и пытаясь собой укрыть ее голову. Он положил ладонь на затылок девушки, лицо уткнулось в мягкие распущенные волосы, - Они услышат твой крик и пойдут на него, как на маяк. Мы не спасемся.
- Я сделаю, - она вцепилась в него, ожидая еще одного удара. Домас даже не увидел, засек знакомый военный веер челноков, которые шли на снижение, сбрасывая бомбы и круто уходили вверх, делая просто виртуозные маневры, натренировавшись в астероидных полях, да и боевых вылетах тоже.
Со свистом снаряды полетели вниз, заставляя Вету вздрагивать от каждого разрыва, прячась в сжимающихся объятиях мужчины, молясь, чтобы их не зацепило. Ее воспаленное воображение уже рисовало, что бомбы ложатся все ближе к ним. Орбан держал ее, мысленно отгораживая обоих от разверзнувшегося ада в сотне метров от них, чтобы не засекли. Он четко отсчитывал время удара, а Вета не представляла, сколько минут или часов длился кошмар. Она даже сначала не поняла, что наступила тишина. Мужчина рядом с ней остался неподвижен, но знал, что удар был нанесен за десять минут: челноки отстрелялись по движущимся мишеням, построились в знакомый клин и полетели в сторону Сибири.
- Все, Вета, - тихо проговорил он еще через десять минут, когда транспортники улетели еще дальше от места сброса и пилоты не могли засечь их разговор. – Закончилось.
- Да? – сомнением уточнила она, даже не пошевелившись.
- Да, - заверил сумарунец.
- Надо… ехать? – с дрожью в голосе и в теле спросила девушка, боясь очередного безжалостного пейзажа войны.
- Надо, - с жалостью ответил он, разделяя ее нежелание ехать по разрушенным местам. – Если хочешь, - пожалел он ее, - лезь на заднее сиденье и ложись. Ты ничего не увидишь.
- Нет! – затрясла она головой, не желая быть одной в такой ситуации. – Я лучше на соседнем сиденье. Рядом.
- Хорошо, - ровным голосом ответил Домас. – Перебирайся, Вета. Нужно выбраться отсюда, пока они улетели и коридор свободен.
- Я все понимаю, - с явной неохотой она перебралась на свое место и сразу пристегнулась. Орбан вернул кресло в удобное положение и осторожно двинулся с места, надеясь, что высокий внедорожник проедет по изуродованной трассе. Он выехал из укрытия, понимая, что сквозь камень он не проедет, поэтому, скрипя сердцем, вернулся на обочину.
Вета со стоном закрыла глаза, увидев горящие машины. К горлу подступила тошнота: еще недавно в них ехали живые люди, а сейчас от них осталось одно воспоминание.
- Не ненавидь меня, детка, - тихо попросил он: - так было и в ночь крушения. Только тогда гибли чужие люди. Я не нажимал курок ни тогда, ни сейчас.
- Это кошмарно, - выдавила она, ежась.
- Как любое уничтожение. Наберись сил, Вета. Мы должны проехать здесь. Назад пути нет. Там еще хуже. Поверь, там бомбили еще масштабнее.
Девушка закрыла лицо ладонями, чтобы ничего не видеть и тихо заплакала. Орбан порадовался, что она так сделала: это хоть убережет ее от очередных потрясений. Он давно научился отгораживаться от всего, поэтому он просто находил пути проезда, и их маршрут шел не просто по обочине, по пологому склону насыпи, и он прилагал максимум усилий удержать джип и не слететь вниз. Поэтому обоим было не до разговоров. Они преодолели перевал, спустились вниз по склону, видя однотипный пейзаж. Горы были прежними, населенные пункты по обе стороны гряды сровняли с землей. Здесь почти ничего не осталось от знакомой жизни.
Орбан сразу поехал вдоль русла реки, стоило ему увидеть ответвление на север. Он поглядывал на спидометр. Пока все шло хорошо, а с бензином становилось плачевно. Домас использовал последнюю канистру бензина, поэтому мечтал добраться до следующего пункта быстрее. Вета даже расслабилась, что они углубились в необжитые районы гор, где не было жилья, поэтому здесь было почти мирно. Вот она немного и отошла, не видя угнетающих картин смерти. Этих мест просто не коснулась война, учитывая, что именно эта часть гор оставалась незаселенной. Орбан проехал вдоль ответвления Бисерти, попадая одной стороной колес в мелководье. Он доехал до возвышенности, которая была одним сплошным плато. Но рельеф здесь был необычен, Вета заметила сразу, когда джип остановился под естественным навесом, где было прохладно.