- Выходи, Вета, - он уже вылезал из машины. – Дальше мы сегодня не поедем. Устал.
- Я тоже, - тихо согласилась она, внимательно приглядываясь к нему: Орбан был притихшим и сумрачным. – Ты как?
- Не думал, что будет так тошно, - признался он и сел прямо на нагретый камень, глядя в одну точку.
- Мне тоже, - она села рядом с ним и прижалась к боку, больше не сказав ни слова. Они отогревались, пытаясь осознать падающие одна за другой трагедии. Так они просидели почти час, пока не стало слишком жарко. Рядом тек приток реки, он был достаточно широк, но не глубок.
- Давай смоем с себя эту вонь, - поежился, как от грязи, сумарунец. – Этот запах будто въелся в кожу и одежду.
- Хорошо, - кивнула девушка, осознав, что хочет того же. – Стоит выстирать одежду, Орбан.
- Да, - кивнул он, но даже не пошевелился, чтобы раздеться. Вот Вета нашла в себе силы, заставляя двигаться, хотя тело с трудом подчинялось воле. Она сняла ботиночки и джинсы, которые сразу бросила в пыль камней, а сама серьезно уставилась на мужчину, который так и сидел, отрешившись от всего. Вета начала действовать сама: она присела перед ним на корточки, сняла ботинки с носками и взялась за футболку, которую стянула умело и быстро. Орбан позволил ей суетиться над собой, начиная приходить в себя от столбняка.
Мужчина более осмысленно посмотрел на любовницу, начиная оживать и оттаивать от ее прикосновений. Он видел сосредоточенное красивое личико, прикушенную от усердия нижнюю губу. Она сделала едва заметное усилие над собой и взялась за ремень черных брюк и ширинку, раздевая его до конца. Сейчас Домас стал помогать ей, проявляя интерес. Пока Вета разбиралась с его штанами, он подхватил низ приталенной футболки, решительно сдернул ее с девушки, которая надтреснуто вскрикнула, когда трикотаж чиркнул по пикам сосков, прикрытых лишь одной кружевной сеточкой. Этот звук резанул Орбана, делая его живым. Он заставил себя выбросить из памяти все, что происходило за последние просто сумасшедшие часы.
- Пойдем в воду, - позвал ее Орбан, гибким движением поднимаясь с камня. Он сразу пошел к реке, и Вета оттолкнулась ладонями от плато и встала на ноги, отряхивая ладони друг о друга. Она тоже не стала снимать нижнее белье, хотя они оказались одни на необитаемой части суши. Девушка собрала их вещи, чтобы положить их на край водоема, что волны попадали на одежду, моча ее.
Орбан уже уселся прямо на дно реки, начиная усердно мыться в воде. Ему не нужно было мыло, он справлялся и так, используя песок вместо чистящего средства. Рядом плескалась Вета, которая даже успела лечь в воду, чтобы полностью окунуться. Домас сделал то же самое, но он полностью лег на дно и ушел с головой под воду, оставаясь в застывшей позе почти на десять минут. Девушка удивленно наблюдала, как он лежит без движений и без воздуха, начиная переживать за него. Она оказалась возле него, встала на колени и наклонилась над ним. Ее ладони обхватили его затылок, и она заставила его вынырнуть, потянув наверх.
- Отпусти меня… - голос Орбана звучал, как скрежет, хриплый и тихий.
- Вылезай, Орбан, - будто не услышала его Вета. – Ты уже чистый. Давай.
Он был вынужден подчиниться. Глаза потемнели, когда он рассмотрел прозрачное от воды нижнее белье, прилипшее к аппетитным округлостям. Капельки воды на нежной коде весьма эротично переливались в лучах солнца. Его тело дернулось, получив разряд тока, прокатившейся по телу освежающей волной.
- Орбан? – тихо окликнула Вета, видя разгорающийся пожар. Да, люди не придумали ничего лучше, чем найти разрядку в самом естественном акте со дня сотворения мира. Он переместился с ней на край реки, где было мелководье, и уложил на спину, раздвигая ноги и устраиваясь между ними. Он уже спустил трусы, высвобождая налитый кровью член. Он сдвинул в сторону ткань ее трусиков, открывая для себя ее складочки.