- Нет, - ответил он, пожав плечами. – Эта передышка лучше, чем обострение твоего недомогания в машине. Не стоит усугублять, Вета. Покой лучшее средство. Я успею домой.
- Это хорошо, - загрустила она, услышав слово «дом». Ее оказался безжалостно разрушен, а Орбан шел к своему, который возродился из пепла. После долгой паузы Вета озвучила свои сомнения, подняв на сумарунца тревожные и задумчивые глаза: - Что ждет нас там? Что ждет тебя?
Орбан едва заметно вздрогнул, слыша собственные сомнения от девушки. Он уже знал свои действия, но не осознавал их до конца. Он надеялся, что удастся подстроиться под те правила, делая, что он хочет сам.
- Тихо, детка! – сумарунец стремительно оказался рядом с ней, присев на корточки прямо на покрывале. Его руки обхватили ее плечи, и он сжал их, его глаза уже обшаривали местность, превратившись в угрюмые щелки. Он усиленно прислушивался, морща лоб и щуря глаза, пытаясь уловить пока недосягаемое. Вета сразу замолчала, не мешая ему изучать обстановку, желая выжить. И он слушал, анализировал шорохи. Для большей концентрации Домас закрыл глаза, отрешаясь от всех раздражителей, которые отвлекали и путали. Рядом затихла девушка, боясь одним лишним движением отвлечь его. Она даже дышала через раз, он не обращал внимания на Вету, которую уже считал частью себя, так было значительно проще отделять то, что было чуждым и вполне возможно враждебным. Только это помогало справляться с напастями, а как потом избавляться от зависимости и связи с девушкой он не представлял. Избавиться придется, ведь Орбан не принимал всерьез то, на что толкнули его обстоятельства: он сделал то, что обычно делали сумарунцы для самых близких – жен, сестер, членов семьи, настраиваясь на них, оберегая. Как отрезать, вернуться назад он не знал, такого просто никто не делал, а он не знал.
Орбан оставался рядом с девушкой, а его сознание и все чувства обоняния и осязания потянулись вперед, прощупывая щупальцами то, что внушило тревогу. Словно третьим глазом он увидел приближающийся разведывательный отряд из пяти сумарунцев. Они злились от того, что произошло с их близкими и не прятали мрачности. Двое из них летели за родными и обнаружили, что кто-то погиб, Падма Таллок вообще умерла родами, не получив от трусливого землянина абсолютно ничего, что принадлежало ей по праву. И он допустил ее смерть. Поэтому мужчины были настроены весьма агрессивно и сейчас пытаться их образумить и успокоить не выйдет.
Эниф Фиренк пребывал в тихой ярости, найдя вместо семьи погибшего еще на Сумару шурина могилы его детей – пятилетнего Морика и восемнадцатилетней Эйши, а их мать Тека сошла с ума, пережив всех любимых. Его жена Амина страдала, дети прошли через ад заключения и видели, что здесь творилось. Такая же история случилась и с Телмуром Олденом, сестрой которого была Падма. Он тем более находился в бешенстве, что не смог спасти и защитить ее, не уберег от пыток Арона, собственного племянника, не смог предотвратить похищение Тумановым Дрины, которая даже не представляла, что полковник ее родной отец.
Уже здесь к своим присоединился Имрус Андрас, выбравшийся из пекла Омска вместе с женой. Но Лекара не пошла с ним дальше, бросив и обозлив еще больше. Она хотела спасать детей – Геонгия и Родику, которые точно попали под зачистку жилого квартала. Андрас четко знал, что они не уцелели и жаждал мести, а Лекара, наоборот, верила в чудо, ведь женщина больше не могла иметь детей, вот и хваталась за соломинку, и доказать ей ничего было нельзя. А он не верил в чудесное спасение и признаваться, что он женат, Имрус не собирался. Он уже никогда не встретит Лекару, если она рискнула одна бродить по разбомбленной и разрушенной земле среди врагов в бесплодных поисках уже сгинувших детей.
Двое сумарунцев, что вошли в состав отряда, прилетели на Землю с первой волной. Оба были моложе своих соратников: Вираг Алмос служил в армии несколько лет, и на базе познакомился и подружился с Андором Боганом, в котором совершенно не заподозришь сумарунца, если он не захочет признать сам свою кровь. Энр Больдо тоже находился здесь не случайно, парень приходился дальним родственником Орбану Домасу, но в силу местожительства совершенно его не знал. Орбан просто был именем в генеалогическом дереве.