Вета чувствовала, как его пальцы впиваются в нежную кожу. Она попробовала оттолкнуть и ударить, но он не позволил, перехватив тонкое запястье, заломив руку и заводя за голову.
- Нет! – рефлекторно вскрикнула она. – Нет!
- Лежи спокойно, детка! – грубо приказал он. – Я все равно трахну тебя!
Вета принялась вырываться, чувствуя, как их затягивает в омут с головой, а его ладонь уже сжала ее грудь, начиная тискать. С криком Вета выгнулась, чувствуя, как его пальцы сжались на соске, чуть грубее и больнее теребя, чем обычно. Орбан закрыл ее рот своим и сильно поцеловал, сминая ее губы и подавляя сопротивление: он был в темной стихии и ликовал, что девушка была с ним, разделяя и эту часть его существа. Он стал агрессивным, забыв про цивилизованность, этого хотела она, и не важны причины такого решения. Он не удержался и укусил девушку за нижнюю губу, почувствовал ее дерганье и вкус крови, но не остановился. Где-то в глубине своего опаленного яростью сознания он знал, что не имеет права покалечить ее, поэтому умудрился прокусить и собственную губу, размазывая их кровь по ее рту и подбородку.
Мужчина схватил вторую руку Веты, пригвоздил рядом с первой и окинул девушку диким, полным восторга взглядом, купаясь в ее замирающем дыхании. Его голова опустилась вниз, он прижался к ее шее, оставляя засосы и следы зубов, прикусывая посильнее, чтобы следы продержались нужное время. Вета под ним ерзала и вскрикивала, распаляя еще сильнее, и он делал свое дело. Его рот вобрал маленькую грудь, и она закричала снова, обмякнув под ним. Ее глаза округлились от шока: ей не было больно, она испытывала удовольствие от его нападения. Она чувствовала, что Орбан не желает ей зла, оберегает даже в запале от самой черноты, что показал ей однажды.
Орбан продолжал прокладывать дорожку укусов, метя ее и даря наслаждение. Она знала его силу и выносливость, он справится с ней, и она хотела этого. Она уже жаждала ощутить силу его обладания. Домас сильно сжал пальцами хрупкие запястья, оставляя синяки на тонкой коже, и Вета выгнулась, предлагая себя, а он потерся об нее торсом, чувствуя, что распалился не на шутку, его член распирал ткань брюк, рвясь на свободу. Мужчина выпустил руки девушки из хватки, чтобы расстегнуть ширинку и освободить себя. Вета немигающе уставилась на него, прикусив в ожидании губу. Стоило ей увидеть его торчащий член, она прошлась языком по нижней губе, распробовав вкус крови, и задрожала в предвкушении неизбежного. Орбан увидел прищуренными глазами ее жадный взгляд, сосредоточившийся на его пахе, который швырнул его за черту. Девичьи глаза широко распахнулись: она уже мечтала ощутить его в себе.
Орбан бросился на нее, жадно скользя руками по жаждавшему его телу, царапая пряжкой ремня кожу. Резким рывком он раздвинул ей ноги еще шире, и Вета застыла, желая всего обещанного и неизбежного. Внезапно ее тело подверглось мужскому нападению: Орбан вонзился в нее, стискивая бедра и насаживая на себя. Вета забилась под ним, бурно реагируя на вторжение, и закричала. Он задыхался сам, чувствуя, какая она скользкая от крови. Ее складочки были припухшими и болезненными, но она выгибалась под ним, пытаясь вобрать еще глубже. Руки мужчины прошлись под ее коленями, сгибая их и приподнимая, прижимая к бокам, чтобы Вета в пылу страсти не обхватила его точеными ногами, сводя на нет все усилия.
- Ори, - шепнул он ей на ухо и прикусил жилку на шее, и она кричала при каждом резком толчке. Она чувствовала, как его отвердевший отросток входит по самый корень в ее плоть, которая принимала его. Ее руки уже впивались в его плечи, царапая до появления розовых бороздок от ногтей. Она задыхалась под его напором, чувствуя, как в ней скручивается пружина, чтобы мощно распрямиться, неся удовольствие. Мужчина двигался быстро и резко, чтобы поскорее кончить и не быть застигнутым врасплох со спущенными штанами на распятой под ним девушке. Он приветствовал ее крики при каждом рывке-погружении, чувствуя начало конца. Он не ослабевал своих движений, лишь стал сильнее насаживать ее бедра на себя, управляя ею. Он прорычал что-то непонятное, впился ртом в ее плечо, оставляя метку и заглушая собственный крик, а вот Вета буквально завопила, оглашая окрестности, и рухнула в бездну. Орбан в тот же миг вогнал себя до отказа в ее мягкую плоть и кончил, сжимаемый ее сокращающимися мышцами, которые выцеживали до последней каплизамерзла изнутри, съеживаясь прямо на глазах, укрываясь от их разглядываний. его семя. Вета тоже кончила, опав под ним. Ее руки устало соскользнули с его плеч, оказавшись на сгибе мужских локтей. Она лишь жалобно стонала, теряющие напор, но не повторение.